Неточные совпадения
«Не лучше ли отворить эту дверь? Это было бы прекрасно… Тогда могло бы все
пасть на то, что забыли запереть дверь и
ночью взошел вор, но…»
— Да; она всю
ночь не
спала ни минуты.
— Я не могу себе простить, что я вчера ее оставляла одну. Я думала, что она
спит днем, а она не
спала, ходила пред вечером к отцу, пока мы сидели в саду, и
ночью… представь ты… опять было то, что тогда…
Горданов не
спал всю
ночь и думал: «приглашением манкировать невозможно: как оно ни темно, но все-таки это зацепка, когда тут вокруг все изорвалось и исщипалось».
Целую
ночь она и
спит и не
спит: то кто-то стучит, то кто-то царапается и вдруг тяжелый-претяжелый человек вошел и прямо повалился в кресло у ее кровати и захрапел.
Форов провел эту
ночь у Подозерова; майор как пришел, так и завалился и
спал, храпя до самого утра, а Подозеров был не во сне и не в бдении. Он лежал с открытыми глазами и думал: за что, почему и как он идет на дуэль?..
Но Катерина Астафьевна не слыхала этих последних слов. Она только видела, что ее муж перекрестился и, погруженная в свои мысли, не
спала всю
ночь, ожидая утра, когда можно будет идти в церковь и потом на смертный бой с Ларисой.
Дело поглощало все его время, так что он, возвращаясь к
ночи домой,
падал и засыпал как убитый и, приехав к жене после двух недель такой жизни, был неузнаваем: лицо его обветрело, поступь стала тверже, голос решительнее и спокойнее, что, очевидно, было в прямом соотношении с состоянием нервов.
Ропшин оробел и пролепетал, что его смущает страх, что он не может быть покоен и даже не
спит, потому что ему по целым
ночам чудится, что его запирают в его комнате и хотят взять.
— Я не шучу-с: мне страшно… и я не
сплю; как
ночь, я в страхе.
Бодростина благодарила в самых теплых выражениях и рассказала, что она не знает, как
упала Лара, потому что это как-то случилось
ночью: она хотела что-то принесть или кого-то позвать снизу к больному и оступилась, но, — добавила она, — гораздо опаснее сам Горданов, и что всего хуже, он ранен и не хочет лечиться.
«Вот так штука», — подумал Горданов и спросил Ларису, где эту
ночь спала Синтянина. Узнав, что она
спала именно здесь, вблизи этого акустического отверстия, Горданов прошипел...
Да еще снилося многим сквозь крепкий сон, будто вдоль по селу прозвенела колокольцем тройка, а молодым бабам, что
спали теперь, исполняя завет Сухого Мартына, на горячих печах, с непривычки всю
ночь до утра мерещился огненный змей: обвивал он их своими жаркими кольцами; жег и путал цепким хвостом ноги резвые; туманил глаза, вея на них крыльями, не давал убегать, прилащивал крепкою чарой, медом, расписным пряником и, ударяясь о сыру землю, скидывался от разу стройным молодцом, в картузе с козырьком на лихих кудрях, и ласкался опять и тряс в карманах серебром и орехами, и где силой, где ухваткой улещал и обманывал.
И пронесся он, этот огненный змей, из двора во двор, вдоль всего села в архангельскую
ночь, и смутил он там все, что было живо и молодо, и прошла о том весть по всему селу: со стыда рдели, говоря о том одна другой говорливые, и никли робкими глазами скромницы, никогда не чаявшие на себя такой
напасти, как слет огненного змея.
Я снова знаю, как он приходит; когда я мальчишкой
пас чужих жеребят, я видел его и еще, когда кантонистом в казармах рыдал я раз
ночью о своей крестьянке-матери.
Все люди за столом сдвинулись теснее, некоторые встали, ожидающе глядя на его благородие. Клим Иванович Самгин уверенно и властно заявил, что завтра он сделает все, что возможно, а сейчас он хотел бы отдохнуть, он плохо
спал ночь, и у него разбаливается голова.
— Расскажи, расскажи, милый, чернобровый парубок! — говорила она, прижимаясь лицом своим к щеке его и обнимая его. — Нет! ты, видно, не любишь меня, у тебя есть другая девушка. Я не буду бояться; я буду спокойно
спать ночь. Теперь-то не засну, если не расскажешь. Я стану мучиться да думать… Расскажи, Левко!..
Неточные совпадения
Тоска любви Татьяну гонит, // И в сад идет она грустить, // И вдруг недвижны очи клонит, // И лень ей далее ступить. // Приподнялася грудь, ланиты // Мгновенным пламенем покрыты, // Дыханье замерло в устах, // И в слухе шум, и блеск в очах… // Настанет
ночь; луна обходит // Дозором дальный свод небес, // И соловей во мгле древес // Напевы звучные заводит. // Татьяна в темноте не
спит // И тихо с няней говорит:
Финал гремит; пустеет зала; // Шумя, торопится разъезд; // Толпа на площадь побежала // При блеске фонарей и звезд, // Сыны Авзонии счастливой // Слегка поют мотив игривый, // Его невольно затвердив, // А мы ревем речитатив. // Но поздно. Тихо
спит Одесса; // И бездыханна и тепла // Немая
ночь. Луна взошла, // Прозрачно-легкая завеса // Объемлет небо. Всё молчит; // Лишь море Черное шумит…
Татьяна, по совету няни // Сбираясь
ночью ворожить, // Тихонько приказала в бане // На два прибора стол накрыть; // Но стало страшно вдруг Татьяне… // И я — при мысли о Светлане // Мне стало страшно — так и быть… // С Татьяной нам не ворожить. // Татьяна поясок шелковый // Сняла, разделась и в постель // Легла. Над нею вьется Лель, // А под подушкою пуховой // Девичье зеркало лежит. // Утихло всё. Татьяна
спит.
Но ошибался он: Евгений //
Спал в это время мертвым сном. // Уже редеют
ночи тени // И встречен Веспер петухом; // Онегин
спит себе глубоко. // Уж солнце катится высоко, // И перелетная метель // Блестит и вьется; но постель // Еще Евгений не покинул, // Еще над ним летает сон. // Вот наконец проснулся он // И полы завеса раздвинул; // Глядит — и видит, что пора // Давно уж ехать со двора.
Ночь спал он очень дурно.