Неточные совпадения
А огненная орифлама
все горела над городом в одной из рам бельведера, и ветер рвал ее и хлестал ее мокрые каймы о железные трубы железных драконов, венчавших крышу хрустальной клетки, громоздившейся на крутой горе и под
сильным ветром.
Растительность на хуторе вообще довольно
сильная;
все свежо, сильно, бодро, зелено, но не высоко: прибрежные лозы пруда, ракиты, окружающие
все пристройки, и владимирские вишни, и сливы, и груши, и
все это как будто решилось скрываться и не тянулось вверх.
— Нимало, — отвечала Лариса, но голос ее обличал
сильное беспокойство; она жалась
всем телом, высматривая какой-нибудь выход из-за устроенной ей баррикады.
Но в эту же минуту чья-то
сильная рука откинула его в сторону. Он даже не мог вдруг сообразить, как это случилось, и понял
все только, оглянувшись назад и видя пред собою Подозерова.
Эти расспросы предлагались таким участливым тоном и в такой мастерской последовательности, что из них составлялась самая нежнейшая музыка, постепенно
все сильнее и
сильнее захватывавшая сердце слушательницы.
Стройная и
сильная фигура ее была прекрасна:
все на ней было свежо, чисто и необыкновенно ловко, и, вдобавок,
все, что было на ней, точно с нею сливалось: ее скрипящий башмачок, ее шелестящее платье, этот прыгающий в ее руке тонкий антука и эта пестрая вуалетка, из-под которой еще ярче сверкают ее страстные глаза и которая прибавляет столько нежности открытой нижней части лица, —
все это было прекрасно,
все увеличивало ее обаяние и давало ей еще новый шик.
«Ни на что», — решительно отвечала она сама себе, и чувствовала, что разлом овладевает ею
все сильнее, и даже испугалась.
Действуя под неотступным давлением сомнений, без
сильных влечений и антипатий, при безмерности довольно мелкого самолюбия и крайнем беспокойстве воображения, Лариса в течение года своего замужества с Подозеровым успела пройти большую драму без действия, с одним лишь глухим, безмолвным протестом против
всего и с оскорбляющим жизнь бесстрастием.
Внезапная смерть в Москве Кюлевейна тоже не прошла у Ропшина без примечания: он заподозрил, что это неспроста сталось, и получил еще новое понятие о Горданове и о Висленеве, да усмотрел кое-что и в Глафире, наружная строгость и спиритизм которой было поставили его на некоторое время в
сильное затруднение, но он вскоре же заметил, что
все это вздор и что Глафира только рядится в благочестие.
Говоря о естествоведении, намечал усовершенствования и открытия, которые, по его мнению, уже становились на очередь: утверждал, что скоро должны произойти великие открытия в аэронавтике, что разъяснится сущность электрической и магнитной сил, после чего человеческое слово сделается лишним, и
все позднейшие люди будут понимать друг друга без слов, как теперь понимают только влюбленные, находящиеся под особенно
сильным тяготением противоположных токов.
— Кто его знает: он со
всеми добродетельный старичок, а с барином завсегда воинствовал, — отвечал вместо глупого лакея другой, старший этого летами, вышедший сюда нетвердыми шагами и с
сильным запахом водки.
Прошел час:
все было тихо, но только дом как будто вздрагивал; генеральша не спала и ей казалось, что это, вероятно, кто-то сильно хлопает внизу дверью. Но наконец это хлопанье стало
все сильнее и чаще, и на лестнице послышался шум.
Войдя в кабинет с записками в руке и с приготовленной речью в голове, он намеревался красноречиво изложить перед папа все несправедливости, претерпенные им в нашем доме; но когда он начал говорить тем же трогательным голосом и с теми же чувствительными интонациями, с которыми он обыкновенно диктовал нам, его красноречие подействовало
сильнее всего на него самого; так что, дойдя до того места, в котором он говорил: «как ни грустно мне будет расстаться с детьми», он совсем сбился, голос его задрожал, и он принужден был достать из кармана клетчатый платок.
Прежде Вера прятала свои тайны, уходила в себя, царствуя безраздельно в своем внутреннем мире, чуждаясь общества, чувствуя себя
сильнее всех окружающих. Теперь стало наоборот. Одиночность сил, при первом тяжелом опыте, оказалась несостоятельною.
Неточные совпадения
Поймал его Пахомушка, // Поднес к огню, разглядывал // И молвил: «Пташка малая, // А ноготок востер! // Дыхну — с ладони скатишься, // Чихну — в огонь укатишься, // Щелкну — мертва покатишься, // А
все ж ты, пташка малая, //
Сильнее мужика! // Окрепнут скоро крылышки, // Тю-тю! куда ни вздумаешь, // Туда и полетишь! // Ой ты, пичуга малая! // Отдай свои нам крылышки, //
Все царство облетим, // Посмотрим, поразведаем, // Поспросим — и дознаемся: // Кому живется счастливо, // Вольготно на Руси?»
Ну, дело
все обладилось, // У господина
сильного // Везде рука; сын Власьевны // Вернулся, сдали Митрия, // Да, говорят, и Митрию // Нетяжело служить, // Сам князь о нем заботится.
Все были налицо,
все до единого: взрослые и
сильные рубили и ломали; малолетние и слабосильные сгребали мусор и свозили его к реке.
Раздражение росло тем
сильнее, что глуповцы все-таки обязывались выполнять
все запутанные формальности, которые были заведены Угрюм-Бурчеевым.
По местам валялись человеческие кости и возвышались груды кирпича;
все это свидетельствовало, что в свое время здесь существовала довольно
сильная и своеобразная цивилизация (впоследствии оказалось, что цивилизацию эту, приняв в нетрезвом виде за бунт, уничтожил бывший градоначальник Урус-Кугуш-Кильдибаев), но с той поры прошло много лет, и ни один градоначальник не позаботился о восстановлении ее.