Проводив Горданова, Висленев возвратился назад в дом, насвистывая оперетку, и застал здесь уже все общество наготове разойтись: Подозеров, генерал и Филетер Иванович держали в
руках фуражки, Александра Ивановна прощалась с Ларисой, а Катерина Астафьевна повязывалась пред зеркалом башлыком.
Неточные совпадения
И он с этим схватил
фуражку и быстро бросился к двери, но Горданов удержал его за
руку, посадил на диван и, выбежав вон со шляпой на голове, запер гостя на ключ.
— Нет, я не сумасшедшая, а я знаю, о чем я сокрушаюсь. Я сокрушаюсь о том, что вас много, что во всяком поганом городишке дома одного не осталось, куда бы такой короткобрюхий сверчок, вроде тебя, с рацеями не бегал, да не чирикал бы из-за печки с малыми детями! — напирала майорша на Филетера Ивановича, встав со своего ложа. — Ну, куда ты собрался! — и майорша сама подала мужу его
фуражку, которую майор нетерпеливо вырвал из ее
рук и ушел, громко хлопнув дверью.
Увидав в такой обстановке свою очаровательницу, Висленев позабыл все неудовольствия и пени и, швырнув куда попало
фуражку, бросился к оттоману, стал на колени и, схватив
руку Глафиры, прильнул к ней страстным и долгим поцелуем. Разум его замутился.
— О, не бойтесь, не бойтесь: я в одну минуту! — воскликнул на быстром бегу Висленев и действительно не более как через пять минут явился с пустым саквояжем в одной
руке, с тросточкой, зонтиком и пледом — в другой, и с бархатною
фуражкой на голове.
Филетер Иванович был точно тот же, каким мы его всегда привыкли видеть, в своем вечном черном, полузастегнутом сюртуке, в военной
фуражке с кокардой и с толстою папиросой в
руке, но он держал больную левую
руку за бортом сюртука и немножко волок правою ногой.
Рядом с ним мелко шагал, тыкая в землю зонтиком, бережно держа в
руке фуражку, историк Козлов, розовое его личико было смочено потом или слезами, он тоже пел, рот его открыт, губы шевелились, но голоса не слышно было, над ним возвышалось слепое, курдючное лицо Воронова, с круглой дырой в овчинной бороде.
Неточные совпадения
Дворовый, что у барина // Стоял за стулом с веткою, // Вдруг всхлипнул! Слезы катятся // По старому лицу. // «Помолимся же Господу // За долголетье барина!» — // Сказал холуй чувствительный // И стал креститься дряхлою, // Дрожащею
рукой. // Гвардейцы черноусые // Кисленько как-то глянули // На верного слугу; // Однако — делать нечего! — //
Фуражки сняли, крестятся. // Перекрестились барыни. // Перекрестилась нянюшка, // Перекрестился Клим…
Девушка взяла мешок и собачку, дворецкий и артельщик другие мешки. Вронский взял под
руку мать; но когда они уже выходили из вагона, вдруг несколько человек с испуганными лицами пробежали мимо. Пробежал и начальник станции в своей необыкновенного цвета
фуражке. Очевидно, что-то случилось необыкновенное. Народ от поезда бежал назад.
К третьей пуговице пристегнута была бронзовая цепочка, на которой висел двойной лорнет; эполеты неимоверной величины были загнуты кверху в виде крылышек амура; сапоги его скрыпели; в левой
руке держал он коричневые лайковые перчатки и
фуражку, а правою взбивал ежеминутно в мелкие кудри завитой хохол.
Он сидел на диване, свесив вниз голову, облокотясь на колени и закрыв
руками лицо. Нервная дрожь продолжалась еще во всем его теле. Наконец он встал, взял
фуражку, подумал и направился к дверям.
Дуня смотрела на брата с недоверчивым удивлением. В
руках его была
фуражка; он готовился выйти.