Неточные совпадения
Через две минуты она снова появилась оттуда в кабинете в пышной белой блузе и с распущенными не длинными, но густыми темно-русыми волосами, зажгла пахитоску,
открыла окно и, став на колени на диван, легла
грудью на бархатный матрац подоконника.
У Бодростиной дрожат веки,
грудь подымается, и она хочет вскрикнуть: «брат! Гриша!», но
открывает глаза… Ее комната освещена жарким светом изменчивого утра, девушка стоит пред Глафирой Васильевной и настойчиво повторяет ей: «Сударыня, вас ждут Генрих Иванович Ропшин».
Она была очень забавна, ее веселое озорство развлекало Самгина, распахнувшееся кимоно показывало стройные ноги в черных чулках, голубую, коротенькую рубашку, которая почти
открывала груди. Все это вызвало у Самгина великодушное желание поблагодарить Дуняшу, но, когда он привлек ее к себе, она ловко выскользнула из его рук.
Но сколько жизни покоится в этой мягкой, нежной теплоте, перед которой вы доверчиво, без опасения,
открываете грудь и горло, как перед ласками добрых людей доверчиво открываете сердце!
Таланти мал-мала… (Интимно Обольянинову.) Хоцесь, я тебе казды день пириносить буду? Ты Ган-Дза-Лини не говоли… Все имеим… Молфий, спирт… Хоцись, красиви рисовать буду? (
Открывает грудь, показывает татуировку — драконы и змеи. Становится странен и страшен.)
Неточные совпадения
Ольга долго провожала его глазами, потом
открыла окно, несколько минут дышала ночной прохладой; волнение понемногу улеглось,
грудь дышала ровно.
«Честолюбие? Серпуховской? Свет? Двор?» Ни на чем он не мог остановиться. Всё это имело смысл прежде, но теперь ничего этого уже не было. Он встал с дивана, снял сюртук, выпустил ремень и,
открыв мохнатую
грудь, чтобы дышать свободнее, прошелся по комнате. «Так сходят с ума, — повторил он, — и так стреляются… чтобы не было стыдно», добавил он медленно.
Дуняша положила руку Лютова на
грудь его, но рука снова сползла и палец коснулся паркета. Упрямство мертвой руки не понравилось Самгину, даже заставило его вздрогнуть. Макаров молча оттеснил Алину в угол комнаты, ударом ноги
открыл там дверь, сказал Дуняше: «Иди к ней!» — и обратился к Самгину:
Снова начали петь, и снова Самгину не верилось, что бородатый человек с грубым лицом и красными кулаками может петь так умело и красиво. Марина пела с яростью, но детонируя, она широко
открывала рот, хмурила золотые брови, бугры ее
грудей неприлично напрягались.
— Милый, — прошептала она, не
открывая глаз, и, гладя ладонями
груди свои, повторила: — Милый…