Неточные совпадения
—
Мой друг… ты знаешь, у меня
дома есть больная.
— В-четвертых, это не
мое дело. Я с тобой согласен, часть свою я тебе уступил, и
дом вполне твоя собственность, но ведь тебе же надо на что-нибудь и жить.
— Вон видишь ты тот бельведер над
домом, вправо, на горе? Тот наш
дом, а в этом бельведере, в фонаре,
моя библиотека и
мой приют. Оттуда я тебе через несколько часов дам знать, верны ли
мои подозрения насчет завещания в пользу Кюлевейна… и если они верны… то… этой белой занавесы, которая парусит в открытом окне, там не будет завтра утром, и ты тогда… поймешь, что дело наше скверно, что миг наступает решительный.
— Да, и прибавь, я у самой цели
моих желаний и спешу к ней жадно, нетерпеливо, и она близко,
моя цель, я почти касаюсь ее
моими руками, но для этого мне нужен каждый
мой грош: я трясусь над каждою копейкой, и если ты видишь, что я кое-как живу, что у меня в
доме есть бронза и бархат, и пара лошадей, то, любезный друг, это все нужно для того, чтобы поймать, исторгнуть из рук тысячи тысяч людей миллионы, которые они накопили и сберегли для
моей недурацкой головы!
— Это вздор; у меня была часть в
доме, принадлежащем нынче сестре
моей Ларисе, но я давно уступил ей
мою часть по формальному акту.
— Так прошу же тебя, доверши мне твои услуги: съезди еще раз на твоих рысаках к ним, к этим подлецам, пока они не уехали на своих рысаках на пуант любоваться солнцем, и скажи им, что дело не подается ни на шаг, что они могут делать со мной, что им угодно: могут сажать меня в долговую тюрьму, в рабочий
дом, словом, куда только могут, но я не припишу на себя более ни одной лишней копейки долга; я не стану себя застраховывать, потому что не хочу делать
мою кончину выгодною для
моих злодеев, и уж наверное (он понизил голос и, весь побагровев, прохрипел)… и уж наверное никогда не коснуся собственности
моей сестры,
моей бедной Лары, которой я обещался матери
моей быть опорой и от которой сам удалил себя, благодаря… благодаря… окутавшей меня подтасованной разбойничьей шайке…
Нет, — добавила она, — нет; я простая, мирная женщина;
дома немножко деспотка: я не хочу удивлять, но только уж если ты, милый друг
мой, если ты выбрал меня, потому что я тебе нужна, потому что тебе не благо одному без меня, так (Александра Ивановна, улыбаясь, показала к своим ногам), так ты вот пожалуй сюда; вот здесь ищи поэзию и силы, у меня, а не где-нибудь и не в чем-нибудь другом, и тогда у нас будет поэзия без поэта и героизм без Александра Македонского.
Иосаф Висленев был взят и в бумагах его был отыскан дерзостнейший план, за который автора, по справедливости, можно было бы посадить, если не в сумасшедший, то в смирительный
дом, но, что всего хуже, при этом плане был длинный список лиц, имевших неосторожность доверяться
моему легкомысленному жениху.
Мой отец был возмущен этим до глубины души, и в то время как Иосаф Висленев, в качестве политического арестанта, пользовался в городе почти общим сочувствием, у нас в
доме его строго осуждали, и я признавала эти осуждения правильными.
Я отдала мужу
моему все, что могла отдать того, чего у меня для него не было: я всегда была верна ему, всегда заботилась о
доме, о его дочери и его собственном покое, но я никогда не любила его и, к сожалению, я не всегда могла скрыть это.
— Нимало. Дитя непременно должно быть отдано в Воспитательный
дом, и непременно при посредстве
моего мужа.
— Да, и этот
дом уже больше не
мой; он будет продан, а я, как видите, — оболгана, поругана и обесчещена.
— Она требует с
моего мужа пятьдесят или даже сто тысяч рублей за то, что он имел неосторожность отослать в Воспитательный
дом рожденного ею назад тому два месяца ребенка, которого она ставит на счет
моему мужу.
— Теперь вы, конечно, не откажетесь проводить меня до
дому и посетите
моего старика?
Неточные совпадения
Бывало, он еще в постеле: // К нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом деле, // Три
дома на вечер зовут: // Там будет бал, там детский праздник. // Куда ж поскачет
мой проказник? // С кого начнет он? Всё равно: // Везде поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет // Не прозвонит ему обед.
И вы, красотки молодые, // Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул
мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин
дома заперся, // Зевая, за перо взялся, // Хотел писать — но труд упорный // Ему был тошен; ничего // Не вышло из пера его, // И не попал он в цех задорный // Людей, о коих не сужу, // Затем, что к ним принадлежу.
У нас теперь не то в предмете: // Мы лучше поспешим на бал, // Куда стремглав в ямской карете // Уж
мой Онегин поскакал. // Перед померкшими
домами // Вдоль сонной улицы рядами // Двойные фонари карет // Веселый изливают свет // И радуги на снег наводят; // Усеян плошками кругом, // Блестит великолепный
дом; // По цельным окнам тени ходят, // Мелькают профили голов // И дам и модных чудаков.
А мне, Онегин, пышность эта, // Постылой жизни мишура, //
Мои успехи в вихре света, //
Мой модный
дом и вечера, // Что в них? Сейчас отдать я рада // Всю эту ветошь маскарада, // Весь этот блеск, и шум, и чад // За полку книг, за дикий сад, // За наше бедное жилище, // За те места, где в первый раз, // Онегин, видела я вас, // Да за смиренное кладбище, // Где нынче крест и тень ветвей // Над бедной нянею
моей…
— Справедливо изволили заметить, ваше превосходительство. Но представьте же теперь
мое положение… — Тут Чичиков, понизивши голос, стал говорить как бы по секрету: — У него в
доме, ваше превосходительство, есть ключница, а у ключницы дети. Того и смотри, все перейдет им.