Руки больной Глафиры дрожа скользили от
кистей рук Горданова к его плечам и, то щипля, то скручивая рукава гордановского бархатного пиджака, взбежали вверх до его шеи, а оттуда обе разом упали вниз на лацканы, схватились за них и за петли, а на шипящих и ничего не выговаривающих устах Глафиры появилась тонкая свинцовая полоска мутной пены.
Поэтому, когда Висленев, коснувшись в разговоре с нею опасности, какую имеет для нее пребывание в живых племянника ее мужа, ничего не значащего кавалериста Кюлевейна, выговорил: «а если его… того?» и при этом сделал выразительный знак
кистью руки, согнутой в виде чайничка, Глафире сделалось невыносимо противно, что ее проник и понял этот глубоко презираемый ею monsieur Borné, сохраняемый и приготовляемый ею хотя и на самую решительную, но в то же время на самую низкую послугу.
Неточные совпадения
Кисти ослепительно белых
рук его малы и находятся в некоторой дисгармонии с крепкими и сильно развитыми мышцами верхней части.
Бодростина опустила свои
руки с его плеч и, взяв его за
кисти, сжала их и спросила его шепотом: «союз?»
— Так войте ж! Войте! Если вы это понимаете! — сказал ей Горданов, крепко стиснув Ванскок за
руку повыше
кисти.
Кишенский был одет в роскошном шлафоре, подпоясанном дорогим шнуром с
кистями, и в туфлях не кимрской работы, а в дорогих, золотом шитых, туфлях; в
руках он держал тяжелую трость со слоновою ручкой и довольно острым стальным наконечником.
Она была вся оживлена: черные брови ее то поднимались, то опускались, взор то щурился и угасал, то быстро сверкал и пронизывал; античные ее
руки горели и щипали в лепестки мягкую шемахинскую
кисть от пояса распашного капота из букетной материи азиатского рисунка.
И Висленев, сложив
кисть левой
руки чайничком, сделал вид, как будто что-то наливает; но в это время колесо вагона подпрыгнуло и запищало на переводной стрелке и собеседники, попятясь назад, подались в глубь своих мягких кресел.
По телу Горданова опять пробежал холод, и что-то острое, вроде комариного жала, болезненно шевельнулось в незначительной ранке на
кисти левой
руки.
Колена невозможно было выправить,
руки же хотя кое-как и стянули, однако связанные в
кистях они оттого еще более топорщились в локтевых суставах и лезли врозь.
Всё это знал Левин, и ему мучительно, больно было смотреть на этот умоляющий, полный надежды взгляд и на эту исхудалую
кисть руки, с трудом поднимающуюся и кладущую крестное знамение на тугообтянутый лоб, на эти выдающиеся плечи и хрипящую пустую грудь, которые уже не могли вместить в себе той жизни, о которой больной просил.
Был он мохнатенький, носил курчавую бородку, шея его была расшита колечками темных волос, и даже на
кистях рук, на сгибах пальцев росли кустики темной шерсти.
У всех прочих спина и рукава гладкие: последние, у
кисти руки, широки; все вместе похоже на мантильи наших дам; у него рукава с боков разрезаны, и от них идут какие-то надставки, вроде маленьких крыльев.
Неточные совпадения
И она опустила тут же свою
руку, положила хлеб на блюдо и, как покорный ребенок, смотрела ему в очи. И пусть бы выразило чье-нибудь слово… но не властны выразить ни резец, ни
кисть, ни высоко-могучее слово того, что видится иной раз во взорах девы, ниже́ того умиленного чувства, которым объемлется глядящий в такие взоры девы.
Анна была не в лиловом, как того непременно хотела Кити, а в черном, низко срезанном бархатном платье, открывавшем ее точеные, как старой слоновой кости, полные плечи и грудь и округлые
руки с тонкою крошечною
кистью.
В маленьком грязном нумере, заплеванном по раскрашенным пано стен, за тонкою перегородкой которого слышался говор, в пропитанном удушливым запахом нечистот воздухе, на отодвинутой от стены кровати лежало покрытое одеялом тело. Одна
рука этого тела была сверх одеяла, и огромная, как грабли,
кисть этой
руки непонятно была прикреплена к тонкой и ровной от начала до средины длинной цевке. Голова лежала боком на подушке. Левину видны были потные редкие волосы на висках и обтянутый, точно прозрачный лоб.
В первых числах июня случилось, что няня и экономка Агафья Михайловна понесла в подвал баночку с только что посоленными ею грибками, поскользнулась, упала и свихнула
руку в
кисти.
Николай Петрович быстро обернулся и, подойдя к человеку высокого роста, в длинном балахоне с
кистями, только что вылезшему из тарантаса, крепко стиснул его обнаженную красную
руку, которую тот не сразу ему подал.