Неточные совпадения
Все это за обычай стало делом, имеющим правильное течение, которое,
как все верили,
должно завершиться венцом.
Он слышит шепот дрожащих древесных листьев и соображает, что солнце не блещет, что небо
должно быть в тучах, и точно, вот штора приподнялась и отмахнулась, и видны ползущие по небу серые тучи и звонче слышен шепот шумящих деревьев, и вдруг среди всего этого в просвете рамы
как будто блеснул на мгновение туманный контур какой-то эфирной фигуры, и по дорожному песку послышались легкие и частые шаги.
— Я ужасно люблю со вкусом сделанные дамские наряды! — заговорил он с сестрой. — В этом,
как ты хочешь, сказывается вся женщина; и в этом,
должно правду сказать, наш век сделал большие шаги вперед. Еще я помню, когда каждая наша барышня и барыня в своих манерах и в туалете старались
как можно более походить на une dame de comptoir, [продавщицу (франц.).] а теперь наши женщины поражают вкусом; это значит вкус получает гражданство в России.
Но
как всякое величие
должно иметь недоброжелателей и врагов, то не обошлось без них и у Павла Николаевича.
— Даже жалею, что я с ним когда-нибудь сходился Этот человек спокоен и скромен только по внешности; бросьте искру, он и дымит и пламенеет: готов на укоризны целому обществу, зачем принимают того, зачем не так ласкают другого. Позвольте же наконец, милостивый государь, всякому самому про себя знать, кого ему
как принимать в своем доме! Все люди грешны, и я сам грешен, так и меня не будут принимать. Да это надо инквизицию после этого установить! Общество
должно исправлять людей, а не отлучать их.
— Ну-с и
должно быть что-нибудь новое, это и есть спиритизм. Смотрите,
как он захватывает в Америке и повсюду, например, у нас в Петербурге: даже некоторые государственные люди…
— Гм! гм! однако у меня теперь уж слишком большой выбор! — утешался Горданов и расстилал пред собою большой замысел, которому все доселе бывшее
должно служить не более
как прелюдией.
— Нет, это верно, да что в самом деле нам себе врать: это так
должно быть. Я помню, что встарь говорили: красота без нравов — это приманка без удочки; так оно и есть: подплывает карась, повертится да и уйдет, а там голец толкнется, пескарь губами пошлепает, пока разве
какой шершавый ерш хапнет, да уж совсем слопает. Ларка… нет, эта Ларка роковая: твой муж правду говорит, что ее,
как калмыцкую лошадь, один калмык переупрямит. В ответ на это замечание послышался только тихий вздох.
Так
как в этом романе читателям уже не раз приходилось встречать сцены, относительно которых, при поверхностном на них взгляде, необходимо
должно возникнуть предположение, что в разыгрывании их участвуют неведомые силы незримого мира, — тогда
как ученым реалистам нашего времени достоверно известно, что нет никакого иного живого мира, кроме того, венцом которого мы имеем честь числить нас самих, — то необходимо сказать, что внезапное появление Бодростиной в вагоне не
должно быть относимо к ряду необъяснимых явлений вроде зеленого платья, кирасирского мундира с разрезанною спинкой; Гордановского секрета разбогатеть, Сннтянинского кольца с соскобленною надписью; болезненного припадка Глафиры и других темных явлений, разъяснение которых остается за автором в недоимке.
— Я ничего не перемудрила, я иду так,
как мне
должно идти, — отвечала она, — и поверьте, Павел Николаевич, что у меня совести во всяком случае не меньше, чем у вас, — я говорю, конечно, о той совести, о которой нам с вами прилично говорить.
Она сама сознавала, что тут что-то неладно, что ей ни в
каком случае не
должно было отваживаться на это посещение.
Синтянину не поразило, что разойтись с Ларой было противно планам Горданова, но она не могла постичь,
как он и Лара признали удобным поселиться maritalement, [
Как муж и жена (франц.).] здесь, в губернском городе, где подобное положение для женщины
должно быть гораздо несноснее, чем в столице. Но тем не менее Филетер Иванович не шутил: Горданов действительно устроился вместе с Ларой.
— Бедный Жосеф! — подумала Александра Ивановна, — скоро его,
должно быть, уж заставят для общей потехи под биллиардом лазить… И
как все это быстро идет с ним и невозможно, чтоб это скоро не пришло к какой-нибудь решительной развязке.
После трех дней, в течение которых было много хлопот о погребении, Подозеров и генеральша виделись всякий день, но потом, после похорон, они вдруг
как бы начали друг друга чуждаться: они встречались с удовольствием, но затруднялись беседовать,
как бы боясь сказать что-нибудь такое, что не
должно.
Неточные совпадения
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться,
как зверь; // Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно; время улетело… // К тому ж — он мыслит — в это дело // Вмешался старый дуэлист; // Он зол, он сплетник, он речист… // Конечно, быть
должно презренье // Ценой его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И вот на чем вертится мир!
Но наконец она вздохнула // И встала со скамьи своей; // Пошла, но только повернула // В аллею, прямо перед ней, // Блистая взорами, Евгений // Стоит подобно грозной тени, // И,
как огнем обожжена, // Остановилася она. // Но следствия нежданной встречи // Сегодня, милые друзья, // Пересказать не в силах я; // Мне
должно после долгой речи // И погулять и отдохнуть: // Докончу после как-нибудь.
— Позвольте, почтеннейший, вновь обратить вас к предмету прекращенного разговора. Я спрашивал вас о том,
как быть,
как поступить,
как лучше приняться… [Далее в рукописи отсутствуют две страницы. В первом издании второго тома «Мертвых душ» (1855) примечание: «Здесь в разговоре Костанжогло с Чичиковым пропуск.
Должно полагать, что Костанжогло предложил Чичикову приобрести покупкою именье соседа его, помещика Хлобуева».]
— Нет, вы не так приняли дело: шипучего мы сами поставим, — сказал председатель, — это наша обязанность, наш долг. Вы у нас гость: нам
должно угощать. Знаете ли что, господа! Покамест что, а мы вот
как сделаем: отправимтесь-ка все, так
как есть, к полицеймейстеру; он у нас чудотворец: ему стоит только мигнуть, проходя мимо рыбного ряда или погреба, так мы, знаете ли, так закусим! да при этой оказии и в вистишку.
Благодаря природному уму он чувствовал только, что не так
должно преподаваться, а
как — не знал.