Неточные совпадения
— Но если тут
действительно есть
такие деньги?
— Да-а-с, сумасшедший, а вы что же меня допрашиваете! Мы ведь здесь с вами двое с глаза на глаз, без свидетелей,
так вы немного с меня возьмете, если я вам скажу, что я этому не верю и что верить здесь нечему, потому что пятьдесят тысяч были, они
действительно украдены, и они в руках Кишенского, и из них уже вышло не пятьдесят тысяч, а сто пятьдесят, и что же вы, наконец, из всего этого возьмете?
Будучи перевенчан с Алиной, но не быв никогда ее мужем, он
действительно усерднее всякого родного отца хлопотал об усыновлении себе ее двух старших детей и, наконец, выхлопотал это при посредстве связей брата Алины и Кишенского; он присутствовал с веселым и открытым лицом на крестинах двух других детей, которых щедрая природа послала Алине после ее бракосочетания, и видел, как эти милые крошки были вписаны на его имя в приходские метрические книги; он свидетельствовал под присягой о сумасшествии старика Фигурина и отвез его в сумасшедший дом, где потом через месяц один распоряжался бедными похоронами этого старца; он потом завел по доверенности и приказанию жены тяжбу с ее братом и немало содействовал увеличению ее доли наследства при законном разделе неуворованной части богатства старого Фигурина; он исполнял все, подчинялся всему, и все это каждый раз в надежде получить в свои руки свое произведение, и все в надежде суетной и тщетной, потому что обещания возврата никогда не исполнялись, и жена Висленева, всякий раз по исполнении Иосафом Платоновичем одной службы, как сказочная царевна Ивану-дурачку, заказывала ему новую, и
так он служил ей и ее детям верой и правдой, кряхтел, лысел, жался и все страстнее ждал великой и вожделенной минуты воздаяния; но она, увы, не приходила.
Путь, на который обратился Горданов, был тот же самый, с которого он только что возвратился. Павел Николаевич
действительно возвратился к Кишенскому и Алине, и был
таким горячим защитником Висленева, что Иосаф Платонович в данном случае даже и не мог бы пожелать себе лучшего адвоката пред его тиранами.
У него
действительно был
такой план, и в ту минуту, до которой доведена наша история, Горданов
действительно был уже близок к его осуществлению.
Они полагают, что я не поняла бы, что
такою жертвой нельзя спасти человека, если он
действительно любит и любил, а напротив, можно только погубить его и уронить себя!
А Кишенский не мог указать никаких
таких выгод, чтоб они показались Глафире вероятными, и потому прямо писал: «Не удивляйтесь моему поступку, почему я все это вам довожу: не хочу вам лгать, я действую в этом случае по мстительности, потому что Горданов мне сделал страшные неприятности и защитился
такими путями, которых нет на свете презреннее и хуже, а я на это даже не могу намекнуть в печати, потому что, как вы знаете, Горданов всегда умел держаться
так, что он ничем не известен и о нем нет повода говорить; во-вторых, это небезопасно, потому что его протекторы могут меня преследовать, а в-третьих, что самое главное, наша петербургская печать в этом случае уподобилась тому пастуху в басне, который, шутя, кричал: „волки, волки!“, когда никаких волков не было, и к которому никто не вышел на помощь, когда
действительно напал на него волк.
Глафире прежде всего, разумеется, хотелось знать:
действительно ли Горданов успел заручиться каким-либо покровительством. Постоянно вращаясь в мире интриг и не имея права рассчитывать ни на какую преданность со стороны Горданова, она опасалась, что и он, не доверяя ей, точно
так же, может статься, предпочел устроиться иным способом и, может быть, выдал ее намерения. Поэтому Глафира прямо спросила своего собеседника: что ему известно о Павле Николаевиче?
— Да, да, я очень хорошо понимаю, это,
действительно, уголовное дело; но, княгиня, тут ведь куда ни глянь, вокруг все уголовные дела. Это модный цвет, который нынче носят, но я все-таки хочу это кончить. Я вам решилась предложить кончить все это несколько меньшею суммой.
— Да, ты постоянно резок; даже уж очень резок, — вмешался Евангел и пояснил мягко, что хотя замеченный Форовым раздел
действительно как будто существует, но в этом виновата не природа, для которой нет оснований обделять прекрасное тело добрыми свойствами, а виноваты в том люди, потому что они красавицам больше прощают, больше льстятся и тем кружат им головы и портят сердца, делают их своенравными, заносчивыми, и тогда уж плохо тем, кому придется с
такою женщиной жить.
— Ну, и что же
такое, — отвечал Павел Николаевич, — говоря между четырех глаз, я тебе, пожалуй, и скажу, что
действительно его я отравил, а не ты, но ведь я же никакого угрызения по этому случаю не чувствую.
Ему,
действительно, было некогда: одна часть его программы была исполнена удачно: он владел прелестнейшею женщиной и уверен был в нерасторжимости своего права над нею. Оставалась другая часть, самая важная: сочинить бунт среди невозмутимой тишины святого своим терпением края; сбыть в этот бунт Бодростина, завладеть его состоянием и потом одним смелым секретом взять
такой куш, пред которым должны разинуть от удивления рты великие прожектеры.
— Да-с; это прекрасно, что бунтов должно ждать, но тогда надо их поискуснее делать: надо было
так делать, чтобы
действительно крестьяне убили.
Таким образом общего вывода из его показаний нельзя было сделать никакого, кроме того, что он
действительно помешан, и все, что он говорит, в самом деле «ничего не значит».
Неточные совпадения
— Точно
так, ваше превосходительство. Хоть он мне и родственник, и тяжело сознаваться в этом, но
действительно — осел.
— Нет, Павел Иванович, — сказал он, — уж если хотите знать умного человека,
так у нас,
действительно, есть один, о котором, точно, можно сказать: «умный человек», которого я и подметки не стою.
— А, нет! — сказал Чичиков. — Мы напишем, что они живы,
так, как стоит
действительно в ревизской сказке. Я привык ни в чем не отступать от гражданских законов, хотя за это и потерпел на службе, но уж извините: обязанность для меня дело священное, закон — я немею пред законом.
«Нет, я не
так, — говорил Чичиков, очутившись опять посреди открытых полей и пространств, — нет, я не
так распоряжусь. Как только, даст Бог, все покончу благополучно и сделаюсь
действительно состоятельным, зажиточным человеком, я поступлю тогда совсем иначе: будет у меня и повар, и дом, как полная чаша, но будет и хозяйственная часть в порядке. Концы сведутся с концами, да понемножку всякий год будет откладываться сумма и для потомства, если только Бог пошлет жене плодородье…» — Эй ты — дурачина!
Лицо юрисконсульта-философа пребывало
действительно в необыкновенном спокойствии,
так что Чичиков много… [Фраза в рукописи не дописана.]