Неточные совпадения
Что она не любила Висленева или очень мало любила, это вполне доказывается
тем, что даже внезапное известие об освобождении его и его товарищей с удалением на
время в отдаленные губернии вместо Сибири, которую им прочили, Синтянина приняла с деревянным спокойствием, как будто какую-нибудь
самую обыкновенную весть.
Висленев даже мог улучшить свое положение, написав сестре, которой он уступил свою часть, но ему это никогда не приходило
в голову даже
в то время, когда его питала Ванскок, а теперь… теперь
самый жизнелюбивый человек мог бы свободно поручиться головой, что Висленев так и дойдет до гроба по своей прямой линии, и он бы и дошел, если бы… если бы он не потребовался во всесожжение другу своему Павлу Николаевичу Горданову.
Ропшин остолбенел, но потом быстро бросился к ней, но был остановлен тихим, таинственным «т-сс», между
тем как
в то же
самое время правая рука ее схватила его за руку, а белый мизинец левой руки во всю свою длину лег на его испуганные уста.
В самой ранней нашей юности между нами с Висленевым обнаружились непримиримые и несогласимые разности во взглядах и симпатиях:
то время, которое я отдавала приготовлению к жизни, он уже посвящал
самой жизни, но жизни не
той, которую я считала достойною сил и мужества отвечающего за себя человека.
Я полагаю, что я ему
в то время разонравилась за мою простоту, которую он счел за бессодержательность, — я имею основание так думать, потому что он не упускал случая отзываться с иронией, а иногда и прямо с презрением о женщинах такого простого образа мыслей, каков был мой, и таких скромных намерений, каковы были мои, возникшие
в семье простой и честной, дружной, любящей, но
в самом деле, может быть, чересчур неинтересной.
Страшно представить себе, какая глубокая и
в то же
время какая скверная для меня разница между
тем положением,
в каком я виделся с нею там,
в губернской гостинице,
в первую ночь моего приезда, и теперь… когда она
сама меня встречает,
сама меня снаряжает наемным Мефистофелем к своему мужу, и между
тем обращается со мною как со школьником, как с влюбленным гимназистом!
Лариса
в это
время тоже думала о
той самой женщине и проговорила...
Михаил Андреевич расходовался
сам на свои предприятия и платил расходы Казимиры, платил и расходы Кишенского по отыскиванию путей к осуществлению великого дела освещения городов удивительно дешевым способом, а Кишенский грел руки со счетов Казимиры и рвал куртажи с
тех ловких людей, которым предавал Бодростина, расхваливая
в газетах и их
самих, и их гениальные планы, а между
тем земля, полнящаяся слухами, стала этим
временем доносить Кишенскому вести, что
то там,
то в другом месте, еще и еще проскальзывают
то собственные векселя Бодростина,
то бланкированные им векселя Казимиры.
Во все это
время уста его что-то шептали, иногда довольно слышно, а руки делали вздрагивающие движения, меж
тем как
сам он приближался по диагонали к Бодростиной и вдруг, внезапно остановясь возле ее кресла, тихо и как будто небрежно взял с ее колен письмо Кишенского и хотел его пробежать, но Глафира, не прекращая чтения другого письма, молча взяла из рук Висленева похищенный им листок и положила его к себе
в карман.
Так как
в этом романе читателям уже не раз приходилось встречать сцены, относительно которых, при поверхностном на них взгляде, необходимо должно возникнуть предположение, что
в разыгрывании их участвуют неведомые силы незримого мира, — тогда как ученым реалистам нашего
времени достоверно известно, что нет никакого иного живого мира, кроме
того, венцом которого мы имеем честь числить нас
самих, —
то необходимо сказать, что внезапное появление Бодростиной
в вагоне не должно быть относимо к ряду необъяснимых явлений вроде зеленого платья, кирасирского мундира с разрезанною спинкой; Гордановского секрета разбогатеть, Сннтянинского кольца с соскобленною надписью; болезненного припадка Глафиры и других темных явлений, разъяснение которых остается за автором
в недоимке.
Теперь мы уже не так далеки от всех этих разгадок, но разъяснение появления Бодростиной на всем ходу вагона не станем даже откладывать ни на минуту и займемся им тотчас же, — дадим его как задаток к
тем расплатам, какие за нами числятся и которые мы
в свое
время надеемся произвести
самою натуральною и ходячею монетой.
Поэтому, когда Висленев, коснувшись
в разговоре с нею опасности, какую имеет для нее пребывание
в живых племянника ее мужа, ничего не значащего кавалериста Кюлевейна, выговорил: «а если его…
того?» и при этом сделал выразительный знак кистью руки, согнутой
в виде чайничка, Глафире сделалось невыносимо противно, что ее проник и понял этот глубоко презираемый ею monsieur Borné, сохраняемый и приготовляемый ею хотя и на
самую решительную, но
в то же
время на
самую низкую послугу.
Суматоха, обыкновенно происходящая при выходе из вагона, поглотила внимание Глафиры настолько, что она, не ожидая помощи Висленева, почти и позабыла о нем, но он
сам напоминал ей о себе и удивил ее еще более, чем
в Берлине.
В то время, как носильщики несли за нею к выходу ее багаж, к ней подскочил высокий человек, с огромною, длинною и окладистою черной бородой и усами, и прошептал...
Эта пора сугубо бедных содержанием беллетристических произведений
в то же
самое время была порой замечательного процветания русского искусства и передала нам несколько имен, славных
в летописях литературы по искусству живописания.
А что касается его выстрела
в Горданова,
то он стрелял потому, что Горданов, известный мерзавец и
в жизни, и
в теории, делал ему разные страшные подлости: клеветал на него, соблазнил его сестру, выставлял его не раз дураком и глупцом и наконец даже давал ему подлый совет идти к скопцам, а
сам хотел жениться на Бодростиной, с которой он, вероятно, все
время состоял
в интимных отношениях, между
тем как она давно дала Висленеву обещание, что, овдовев, пойдет замуж не за Горданова, а за него, и он этим дорожил, потому что хотел ее освободить от среды и имел
в виду, получив вместе с нею состояние, построить школы и завести хорошие библиотеки и вообще завести много доброго, чего не делал Бодростин.
Неточные совпадения
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я
в то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; //
В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На
самом утре наших дней.
Но муж любил ее сердечно, //
В ее затеи не входил, // Во всем ей веровал беспечно, // А
сам в халате ел и пил; // Покойно жизнь его катилась; // Под вечер иногда сходилась // Соседей добрая семья, // Нецеремонные друзья, // И потужить, и позлословить, // И посмеяться кой о чем. // Проходит
время; между
тем // Прикажут Ольге чай готовить, // Там ужин, там и спать пора, // И гости едут со двора.
Услыша эти слова, Чичиков, чтобы не сделать дворовых людей свидетелями соблазнительной сцены и вместе с
тем чувствуя, что держать Ноздрева было бесполезно, выпустил его руки.
В это
самое время вошел Порфирий и с ним Павлушка, парень дюжий, с которым иметь дело было совсем невыгодно.
— Ради
самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что это ты делаешь! Оставлять так выгодно начатый карьер из-за
того только, что попался начальник не
того… Что ж это? Ведь если на это глядеть, тогда и
в службе никто бы не остался. Образумься, образумься. Еще есть
время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
Одна из них нарочно прошла мимо его, чтобы дать ему это заметить, и даже задела блондинку довольно небрежно толстым руло своего платья, а шарфом, который порхал вокруг плеч ее, распорядилась так, что он махнул концом своим ее по
самому лицу;
в то же
самое время позади его из одних дамских уст изнеслось вместе с запахом фиалок довольно колкое и язвительное замечание.