Неточные совпадения
Конец спустившегося одеяла задел за лежавший на полу колокольчик, и тот, медленно дребезжа о края язычком, покатился по полу. Вот он описал полукруг и
все стихло, и снова нигде ни дыхания, ни звука, и только слышно Висленеву, как крепко ударяет сердце
в его груди; он слегка разомкнул ресницы и видит — темно.
— Да, — отвечал, улыбаясь, Горданов, — Ванскок мне кое-что сообщала насчет некоторых свойств вашего Иогана с острова Эзеля. К чему же было давать вам повод заподозрить меня
в легкомыслии? Прошу вас завернуть завтра ко мне, и я вам предъявлю это рукописание во
всей его неприкосновенности, а когда
все будет приведено к
концу, тогда, пред тем как я повезу Висленева
в церковь венчать с Алиной Дмитриевной, я вручу вам эту узду на ее будущего законного супруга, а вы мне отдадите мою цену.
Долго воспоминая свадьбу Висленева, священник, покусывая
концы своей бороды, качал
в недоумении головой и, вздыхая, говорил: «
все хорошо, если это так пройдет», но веселый дьякон и смешливый дьячок, как люди более легкомысленные, забавлялись насчет несчастного Висленева: дьякон говорил, что он при этом браке только вполне уразумел, что «тайна сия велика есть», а дьячок рассказывал, что его чуть Бог сохранил, что он не расхохотался, возглашая
в конце Апостола: «а жена да боится своего мужа».
Это
все люди с
концом в самом начале своей жизни…
Об отсутствующих же нечего было и говорить, он во
всю свою болезнь ни разу не вспомнил ни про Горданова, ни про Висленева, не спросил про Филетера Ивановича и не полюбопытствовал, почему он не видал возле себя коренастого майора, а между тем
в положении
всех этих лиц произошли значительные перемены с тех пор, как мы расстались с ними
в конце третьей части нашего романа.
После того случая, который рассказан
в конце предшествовавшей главы, дело уже не могло остановиться и не могло кончиться иначе как браком. По крайней мере так решил после бессонной ночи честный Подозеров; так же казалось и не спавшей
всю эту ночь своенравной Ларисе.
—
Все этак друг с другом… на ножах, и во
всем без удержа… разойдемся, и
в конце друг друга перережем, что ли?
Глафира Бодростина, издавна начертав себе план завладеть огромным состоянием своего мужа, ускользавшим от нее по ее же собственной вине, по ее неспособности совладать с собою
в первые годы своего замужества и лицемерно или искренно составить себе прочную репутацию, взялась за это дело несколько поздно; но она, как мы видели, не теряла надежды привести
все к такому
концу, какой для нее был нужен.
Это был кабинет старика; влево за драпированными дверями виднелась его спальня, а правее — продолговатая комната или широкий коридор, совсем без мебели, и
в конце-то этой комнаты запертая дверь, у которой теперь толпились
все четыре лакея, суетясь, споря, не соглашаясь и
в то же время штурмуя эту дверь и кочергой, и щеткой, между тем как четвертый, позже
всех прибывший с ясеневою вешалкой, действовал ею, как стенобойною машиной.
Между тем Кюлевейна схоронили; поезжане еще пробыли
в Москве по этому поводу лишних три дня, употребленные частью на хлопоты о том, чтобы тело умершего кавалериста не было вскрыто, так как смерть его казалась
всем очевидною. Врач дал свидетельство, что он умер от удара, и
концы были брошены, если не
в воду, то
в могилу Ваганькова кладбища.
С этим он юркнул
в постель, под свою шертинговую простыню, и решил, что он вел себя хорошо, что за сим он войдет еще смелее и
в конце концов все будет прекрасно.
Селадонничать было некогда, и чуть только восторги насыщенной страсти немножко охладели,
в Горданове закипела жажда довершить свои предприятия, распустив
все препятствия как плетенку, вытягиваемую
в одну нитку. Овладев Ларой, он не мог упустить из виду и Глафиру, так как она была альфа и омега, начало и
конец всего дела.
Не успели они таким образом обойти деревню из двора во двор, как уж на том
конце, с которого они начали, закурилася не
в урочный час лохматая, низкая кровля, а через час
все большое село, как кит на море, дохнуло: сизый дым взмыл кверху как покаянный вздох о греховном ропоте, которым
в горе своем согрешил народ, и, разостлавшись облаком, пошел по поднебесью; из щелей и из окон пополз на простор густой потный пар, и из темных дверей то одной, то другой избы стали выскакивать докрасна взогретые мужики.
Говоруны и зачинщики не обозначались, но зато
в эту минуту
в дальнем
конце широкой улицы деревни показались две фигуры, появление которых прежде
всех было замечено крестьянами, а потом их усмотрело и начальство, обратившее внимание на происшедшее по этому случаю обращение крестьянских взоров
в одну сторону.
Так завершилось дело, на сборы к которому потрачено столько времени и столько подходов, вызывавшихся взаимным друг к другу недоверием
всех и каждого. Актеры этой драмы
в конце ее сами увидали себя детьми, которые, изготовляя бумажных солдатиков,
все собираются произвесть им генеральное сражение и не замечают, как время уходит и зовет их прочь от этих игрушек, безвестно где-то погибающих
в черной яме.
Неточные совпадения
Буянов, братец мой задорный, // К герою нашему подвел // Татьяну с Ольгою; проворно // Онегин с Ольгою пошел; // Ведет ее, скользя небрежно, // И, наклонясь, ей шепчет нежно // Какой-то пошлый мадригал // И руку жмет — и запылал //
В ее лице самолюбивом // Румянец ярче. Ленский мой //
Всё видел: вспыхнул, сам не свой; //
В негодовании ревнивом // Поэт
конца мазурки ждет // И
в котильон ее зовет.
Конечно, вы не раз видали // Уездной барышни альбом, // Что
все подружки измарали // С
конца, с начала и кругом. // Сюда, назло правописанью, // Стихи без меры, по преданью, //
В знак дружбы верной внесены, // Уменьшены, продолжены. // На первом листике встречаешь // Qu’écrirez-vous sur ces tablettes; // И подпись: t. á. v. Annette; // А на последнем прочитаешь: // «Кто любит более тебя, // Пусть пишет далее меня».
— Но позвольте, — сказал наконец Чичиков, изумленный таким обильным наводнением речей, которым, казалось, и
конца не было, — зачем вы исчисляете
все их качества, ведь
в них толку теперь нет никакого, ведь это
всё народ мертвый. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица.
Но
в продолжение того, как он сидел
в жестких своих креслах, тревожимый мыслями и бессонницей, угощая усердно Ноздрева и
всю родню его, и перед ним теплилась сальная свечка, которой светильня давно уже накрылась нагоревшею черною шапкою, ежеминутно грозя погаснуть, и глядела ему
в окна слепая, темная ночь, готовая посинеть от приближавшегося рассвета, и пересвистывались вдали отдаленные петухи, и
в совершенно заснувшем городе, может быть, плелась где-нибудь фризовая шинель, горемыка неизвестно какого класса и чина, знающая одну только (увы!) слишком протертую русским забубенным народом дорогу, —
в это время на другом
конце города происходило событие, которое готовилось увеличить неприятность положения нашего героя.
Но обо
всем этом читатель узнает постепенно и
в свое время, если только будет иметь терпение прочесть предлагаемую повесть, очень длинную, имеющую после раздвинуться шире и просторнее по мере приближения к
концу, венчающему дело.