Неточные совпадения
Его ничто не задело, и
он во время отсутствия разосланных верховодов даже подвинулся немножечко вперед, получил некоторый вес и значение.
Висленев даже мог улучшить свое положение, написав сестре, которой
он уступил свою часть, но
ему это никогда не приходило в голову даже в то
время, когда
его питала Ванскок, а теперь… теперь самый жизнелюбивый человек мог бы свободно поручиться головой, что Висленев так и дойдет до гроба по своей прямой линии, и
он бы и дошел, если бы… если бы
он не потребовался
во всесожжение другу своему Павлу Николаевичу Горданову.
Горданов, вскочивший в то мгновение, когда Висленев сделал к
нему последний шаг, и стоявший с насупленными бровями и со стулом в руке
во все
время произнесения Висленевым последних ожесточенных слов, при виде последующего припадка, бросил стул и, налив из графина стакан воды, выплеснул
его издали на голову несчастного мученика.
Кишенский продолжал
во время этих речей злобно хихикать, непосредственно за смехом принимая самые серьезные мины, но жена Висленева, слушавшая Горданова со вниманием, согласилась с
ним во всем, и сама сказала...
Висленев встретил
их на длинной платформе в Павловске:
он не выезжал отсюда в Петербург три дня, потому что писал в угоду жене большую статью об угнетении женщины, — статью, которою Алина несомненно очень интересовалась и
во время сочинения которой Висленев беседовал со своею женой как наилучшие друзья, и даже более.
В
их доме Иосаф Платонович приютился, как в тихой каютке
во время всеобщего шторма, а шторм, большой шторм заходил вокруг.
Ропшин остолбенел, но потом быстро бросился к ней, но был остановлен тихим, таинственным «т-сс», между тем как в то же самое
время правая рука ее схватила
его за руку, а белый мизинец левой руки
во всю свою длину лег на
его испуганные уста.
Дорогой
они опять пожуировали, и извозчик вез-вез
их, да надокучило
ему, наконец, с
ними путаться, а деньги забраны,
он завернул в поле
во время грозы, стал на парине, да выпряг потихоньку коней и удрал.
Гости у Леты были вечные, и все были от нее без ума, и старики, и молодые. Обо всем она имела понятие, обо всем говорила и оригинально, и смело. У нее завелись и поклонники: инвалидный начальник ей объяснялся в прозе и предлагал ей свое «сердце, которое может заменить миллионы», протопоповский сын, приезжавший на каникулы, сочинял ей стихи, в которых плакал, что
во все междуканикулярное
время он
В самой ранней нашей юности между нами с Висленевым обнаружились непримиримые и несогласимые разности
во взглядах и симпатиях: то
время, которое я отдавала приготовлению к жизни,
он уже посвящал самой жизни, но жизни не той, которую я считала достойною сил и мужества отвечающего за себя человека.
(Я называю
его подвигом потому, что генерал Синтянин внушал мне не только отвращение, которое, может быть, понятно лишь женщине, но
он возбуждал
во мне ужас, разделявшийся в то
время всеми знавшими этого человека.
Майор
во все
время пути стоял на возу на коленях и держал голову Подозерова, помертвелое лицо которого начинало отливать синевой, несмотря на ярко освещавшее
его солнце.
Во все это
время Андрей Иванович не возвращался к сознательной жизни человека:
он был чужд всяких забот и желаний и жил лишь специальною жизнию больного.
Он называл по именам Катерину Астафьевну Форову, генеральшу и Ларису, которых
во все это
время постоянно видел пред собою, но
он ни разу не остановился на том, почему здесь, возле
него, находятся именно эти, а не какие-нибудь другие лица;
он ни разу не спросил ни одну из
них: отчего все
они так изменились, отчего Катерина Астафьевна осунулась, и все ее волосы сплошь побелели; отчего также похудела и пожелтела генеральша Александра Ивановна и нет в ней того спокойствия и самообладания, которые одних так успокаивали, а другим давали столько материала для рассуждений о ее бесчувственности.
Чтобы попасть в лапы своей жены, от которой
он во время своей кочевки уже немножко эмансипировался?
Было и еще одно лицо, которое и эту оценку для Горданова признавало слишком преувеличенною: это лицо, находившее, что для Павла Николаевича слишком много, чтоб
его признавали «большим мошенником», была Глафира Васильевна Бодростина, непостижимо тихо и ловко спрятавшаяся от молвы и очей
во время всей последней передряги по поводу поединка.
Горданов зорко следил
во все это
время и за глазами Глафиры, и за всем ее существом, и не проморгнул движения ее бровей и белого мизинца ее руки, который, по мере чтения, все разгибался и, наконец выпрямясь, стал в уровень с устами Павла Николаевича. Горданов схватил этот шаловливый пальчик и, целуя
его, спросил...
Описанная неожиданная сцена между Ларисой и Подозеровым произошла очень быстро и тихо, но тем не менее, нарушив безмолвие, царившее
во все это
время покоя больного, она не могла таиться от двух женщин, присутствовавших в другой комнате, если бы внимание
их в эти минуты не было в сильнейшей степени отвлечено другою неожиданностью, которая, в свою очередь, не обратила на себя внимания Ларисы и Подозерова только потому, что первая была слишком занята своими мыслями, а второй был еще слишком слаб для того, чтобы соображать разом, что делается здесь и там в одно и то же
время.
Во все
время службы майора в полку она не без труда достигла только одного, чтобы майор не гасил на ночь лампады, которую она, на свои трудовые деньги, теплила пред образом, а днем не закуривал от этой лампады своих растрепанных толстых папирос; но удержать
его от богохульных выходок в разговорах она не могла, и радовалась лишь тому, что
он подобных выходок не дозволял себе при солдатах, при которых даже и крестился и целовал крест.
— Да нет-с ее, жестокости, нет, ибо Катерина Астафьевна остается столь же доброю после накормления курицей Драдедама, как была до сего случая и
во время сего случая. Вот вам — есть факт жестокости и несправедливости, а
он вовсе не значит того, чем кажется. Теперь возражайте!
Во все это
время уста
его что-то шептали, иногда довольно слышно, а руки делали вздрагивающие движения, меж тем как сам
он приближался по диагонали к Бодростиной и вдруг, внезапно остановясь возле ее кресла, тихо и как будто небрежно взял с ее колен письмо Кишенского и хотел
его пробежать, но Глафира, не прекращая чтения другого письма, молча взяла из рук Висленева похищенный
им листок и положила
его к себе в карман.
В Париже с Жозефом сделалось нечто еще более мудреное. Снося свою унизительную роль дорогой, Висленев надеялся, что
он в первый и в последний раз разыгрывает роль мажордома, и твердо ступил на землю Парижа. И в самом деле, здесь
он у самого амбаркадера был приглашен Глафирой в экипаж, сел с нею рядом, надулся и промолчал
во все
время переезда, пока карета остановилась пред темным подъездом Hôtel de Maroc в rue Seine.
Затем
во все то
время, как сестра
его портила, поправляла, и опять портила, и снова поправляла свое общественное положение,
он поднимался по службе, схоронил мать и отца, благословивших
его у своего гроба; женился на состоятельной девушке из хорошей семьи и, метя в сладких мечтах со
временем в министры, шел верною дорогой новейших карьеристов, то есть заседал в двадцати комитетах, отличался искусством слагать фразы и блистал проповедью прогресса и гуманности, доводящею до сонной одури.
Она выслушала
его отчет о
их петербургском житье-бытье
во время ее отсутствия, о предприятиях ее мужа, о
его сношениях с княгиней Казимирой, о векселях, о Кишенском и проч.
Этот оживленный и оригинальный разговор занимал все общество
во время закуски и продолжался за обедом, и
его, вероятно, еще стало бы надолго, если бы
во время обеда не произошло одного нового, весьма странного обстоятельства.
И Евангел сбегал, нанял бодрую тройку ямских коней и через час катил в сумеречной мгле, населяя мреющую даль образами своей фантазии, в которой роились истина, добро и красота, и красота
во всем: в правде, в добре, в гармонии.
Он всячески старался развлекать молчаливую Лару и все вдохновлялся, все говорил и все старался оправдать, всему найти извинение.
Время пролетело незаметно.
Наконец это ей удалось: представился случай, и Лара весьма кстати высказала, насколько она изумлена переданным ей слухом о Горданове, — вообще весьма нелепым
во всякое
время, но уже превосходящим все на свете, если принять
во внимание наглое письмо, какое
он прислал ей из Москвы.
На дворе уже была ночь, звезды сияли
во все небо, ветер несся быстрою струей вокруг открытой платформы и прохлаждал горячечный жар майорши, которая сидела на полу между ящиками и бочками, в коленях у нее помещался поросенок и она кормила
его булочкой, доставая ее из своего узелочка одною рукой, меж тем как другою ударяла себя в грудь, и то порицала себя за гордыню, что сердилась на Лару и не видалась с нею последнее
время и тем дала усилиться Жозефу и проклятому Гордашке, то, подняв глаза к звездному небу, шептала вслух восторженные молитвы.
И с этим
он заговорил туманными фразами о том, что душа оставляет тело ранее видимой смерти; что ее уже нет с телом
во время агонии, и что потому-то умирать очень нетрудно.
Они сорвались
во время пожара и в перепуге и бешенстве ударились по лесам, что и было причиной того адского рева и треска, который несся, как ураган, пред вестью о смерти бедного Водопьянова.
Теперь это еще более напоминало «Пир
во время чумы» и придавало общей картине зловещий характер, значение которого вполне можно было определить, лишь заглянув под нахлобученные шапки мужиков, когда до
их слуха ветер доносил порой вздымающие сердце звуки мейерберовских хоров.
Горданов в это
время ни на минуту не отступал от Глафиры:
он зорко за нею следил и боялся ее первого слова, когда она придет в чувство, и имел основание этого бояться. Новая опасность угрожала
ему в лице маленькой глухонемой дочери Синтянина, которая, стоя здесь же, между отцом и Ворошиловым, держала в руках хлыст Глафиры с аквамариновой ручкой. Откуда мог взяться в ее руках этот хлыст, бывший с Гордановым в лесу
во время убийства и там же невозвратно потерянный и занесенный снегом?
Неточные совпадения
Но муж любил ее сердечно, // В ее затеи не входил, //
Во всем ей веровал беспечно, // А сам в халате ел и пил; // Покойно жизнь
его катилась; // Под вечер иногда сходилась // Соседей добрая семья, // Нецеремонные друзья, // И потужить, и позлословить, // И посмеяться кой о чем. // Проходит
время; между тем // Прикажут Ольге чай готовить, // Там ужин, там и спать пора, // И гости едут со двора.
Какие-то бродяги пропустили между
ними слухи, что наступает такое
время, что мужики должны <быть> помещики и нарядиться
во фраки, а помещики нарядятся в армяки и будут мужики, — и целая волость, не размысля того, что слишком много выйдет тогда помещиков и капитан-исправников, отказалась платить всякую подать.
— Вот
он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое
время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел
их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в
них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе
во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Читателю, я думаю, приятно будет узнать, что
он всякие два дни переменял на себе белье, а летом
во время жаров даже и всякий день: всякий сколько-нибудь неприятный запах уже оскорблял
его.
Во все
время пребывания в училище был
он на отличном счету и при выпуске получил полное удостоение
во всех науках, аттестат и книгу с золотыми буквами за примерное прилежание и благонадежное поведение.