Неточные совпадения
Англичане это знали и к приезду государеву выдумали разные хитрости, чтобы его чужестранностью пленить и от русских отвлечь, и во многих случаях они этого достигали, особенно в больших собраниях, где Платов не мог по-французски вполне говорить: но он этим мало и интересовался, потому
что был человек женатый и все французские разговоры считал
за пустяки, которые не стоят воображения.
— Для
чего такое мошенничество! Дар сделали и миллион
за то получили, и все еще недостаточно! Футляр, — говорит, — всегда при всякой вещи принадлежит.
—
Что это еще
за пустяковина и к
чему она тут у моего брата в таком сохранении!
— Мы, батюшка, милостивое слово государево чувствуем и никогда его забыть не можем
за то,
что он на своих людей надеется, а как нам в настоящем случае быть, того мы в одну минуту сказать не можем, потому
что аглицкая нация тоже не глупая, а довольно даже хитрая, и искусство в ней с большим смыслом.
Заметили
за ними только то,
что они пошли не в Московскую заставу, а в противоположную, киевскую сторону, и думали,
что они пошли в Киев почивающим угодникам поклониться или посоветовать там с кем-нибудь из живых святых мужей, всегда пребывающих в Киеве в изобилии.
Свистовые побежали, но не с уверкою: думали,
что мастера их обманут; а потому бежат, бежат да оглянутся; но мастера
за ними шли и так очень скоро поспешали,
что даже не вполне как следует для явления важному лицу оделись, а на ходу крючки в кафтанах застегивают. У двух у них в руках ничего не содержалось, а у третьего, у Левши, в зеленом чехле царская шкатулка с аглицкой стальной блохой.
— Напрасно так нас обижаете, — мы от вас, как от государева посла, все обиды должны стерпеть, но только
за то,
что вы в нас усумнились и подумали, будто мы даже государево имя обмануть сходственны, — мы вам секрета нашей работы теперь не скажем, а извольте к государю отвезти — он увидит, каковы мы у него люди и есть ли ему
за нас постыждение.
И с этим протянул руку, схватил своими куцапыми пальцами
за шивороток косого Левшу, так
что у того все крючочки от казакина отлетели, и кинул его к себе в коляску в ноги.
Мастера ему только осмелились сказать
за товарища,
что как же, мол, вы его от нас так без тугамента увозите? ему нельзя будет назад следовать! А Платов им вместо ответа показал кулак — такой страшный, багровый и весь изрубленный, кое-как сросся — и, погрозивши, говорит: «Вот вам тугамент!» А казакам говорит...
С этими словами выбежал на подъезд, словил Левшу
за волосы и начал туда-сюда трепать так,
что клочья полетели. А тот, когда его Платов перестал бить, поправился и говорит...
— Это
за то, — говорит Платов, —
что я на вас надеялся и заручался, а вы редкостную вещь испортили.
— Мы много довольны,
что ты
за нас ручался, а испортить мы ничего не испортили: возьмите, в самый сильный мелкоскоп смотрите.
— Прости меня, братец,
что я тебя
за волосья отодрал.
Также и водки их пить не стал, потому
что она зеленая — вроде как будто купоросом заправлена, а выбрал,
что всего натуральнее, и ждет курьера в прохладе
за баклажечкой.
— А
что же это, — спрашивают, —
за книга в России «Полусонник»?
— Мы бы, — говорят, — только через одно любопытство знать желали: какие вы порочные приметы в наших девицах приметили и
за что их обегаете?
— Как же, братец, — говорит, — очень коротко с ним знаком, даже
за волоса его драл, только не знаю, как ему в таком несчастном разе помочь; потому
что я уже совсем отслужился и полную пуплекцию получил — теперь меня больше не уважают, — а ты беги скорее к коменданту Скобелеву, он в силах и тоже в этой части опытный, он что-нибудь сделает.
Наконец — уж Бог знает откуда он явился, только не из окна, потому что оно не отворялось, а должно быть, он вышел в стеклянную дверь,
что за колонной, — наконец, говорю я, видим мы, сходит кто-то с балкона…
— Много между нами есть старших и советом умнейших, но коли меня почтили, то мой совет: не терять, товарищи, времени и гнаться за татарином. Ибо вы сами знаете,
что за человек татарин. Он не станет с награбленным добром ожидать нашего прихода, а мигом размытарит его, так что и следов не найдешь. Так мой совет: идти. Мы здесь уже погуляли. Ляхи знают, что такое козаки; за веру, сколько было по силам, отмстили; корысти же с голодного города не много. Итак, мой совет — идти.
— Ты любишь эту арию? Я очень рад: ее прекрасно поет Ольга Ильинская. Я познакомлю тебя — вот голос, вот пение! Да и сама она
что за очаровательное дитя! Впрочем, может быть, я пристрастно сужу: у меня к ней слабость… Однако ж не отвлекайся, не отвлекайся, — прибавил Штольц, — рассказывай!
Неточные совпадения
Что ж, если вашим пистолетом // Сражен приятель молодой, // Нескромным взглядом, иль ответом, // Или безделицей иной // Вас оскорбивший
за бутылкой, // Иль даже сам в досаде пылкой // Вас гордо вызвавший на бой, // Скажите: вашею душой // Какое чувство овладеет, // Когда недвижим, на земле // Пред вами с смертью на челе, // Он постепенно костенеет, // Когда он глух и молчалив // На ваш отчаянный призыв?
За что ж виновнее Татьяна? //
За то ль,
что в милой простоте // Она не ведает обмана // И верит избранной мечте? //
За то ль,
что любит без искусства, // Послушная влеченью чувства, //
Что так доверчива она, //
Что от небес одарена // Воображением мятежным, // Умом и волею живой, // И своенравной головой, // И сердцем пламенным и нежным? // Ужели не простите ей // Вы легкомыслия страстей?
Всего,
что знал еще Евгений, // Пересказать мне недосуг; // Но в
чем он истинный был гений, //
Что знал он тверже всех наук, //
Что было для него измлада // И труд, и мука, и отрада, //
Что занимало целый день // Его тоскующую лень, — // Была наука страсти нежной, // Которую воспел Назон, //
За что страдальцем кончил он // Свой век блестящий и мятежный // В Молдавии, в глуши степей, // Вдали Италии своей.
Сидят они двое
за чаем, ни о
чем не думая, вдруг отворяются двери — и ввалилось сонмище.
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы то ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как бы совершенно чужой,
за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел,
что Собакевич все еще стоял на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.