Но прежде чем казаки с жидом насчет денег сговорилися, прознал о сем пан
полковник и «перелупцевав» всех этих бывших лыцарей, по-своему уже, «одностойне пугою»; а как он еще не любил кое-как кончать никакое дело, то у него еще достало ума, чтобы «предусмотреть и на будущее».
Неточные совпадения
Полковник Опанас Опанасович, или, как принято говорить, «старый Перегуд», сам
и основал село Перегуды.
И вот для этого благой памяти старый
полковник наскочил с хлопьятами
и разорил жидовский дом, а потом
и самого жида выгнал из Перегуд
и разметал его «бебехи», чтобы не было тут того подлого
и духу жидовского, «бо выбачайте, все жиды одинаково суть враги рода христианского».
И Опанас Опанасович соблюл это наставление,
и когда его стараниями, а божиим смотрением стало много Перегудов
и Перегуденков, то было уже для них у старого
полковника припасено
и много добра.
А как принесли его в церковь, то все его хотели видеть, бо он убран был в алом жупане
и в поясе с золотыми цвяшками, но поп Прокоп не дал
и смотреть на
полковника, а, взлезши на амвон, махнул рукою на гроб
и сказал: «Закройте его швiдче: иль вы не чуете, як засмердело!» А когда крышку нахлопнули
и алый жупан Перегуда сокрылся, то тогда поп Прокоп во весь голос зачал воздавать славу Перегуду
и так спросил...
И тут поп Прокоп поднял руку
и забожился, что он это не выдумал, а что так истинно говорил
полковник.
Я говорил: «Не отбирайте у меня, — я привык чулок вязать
и на все могу отвечать при вязанье», но прокурор, или то не прокурор,
и полковник сказали, что это невозможно, ибо я должен сосредоточиться, так как от этого многое зависит.
И я все по всей святой правде ответил, что такая была повсеместно говурка,
и я желал отличиться
и получить орден, в чем мне
и господин
полковник хотел оказать поддержку, но паны, мабуть, взяли это за лживое
и переглянулись с улыбкой, а меня спросили: «Зачем же вы не надлежащее лицо взяли?» Я отвечал: «По ошибке,
и прошу в том помиловать, ибо он скакал в греческой шляпе».
— Как! чтобы жиды держали на аренде христианские церкви! чтобы ксендзы запрягали в оглобли православных христиан! Как! чтобы попустить такие мучения на Русской земле от проклятых недоверков! чтобы вот так поступали с
полковниками и гетьманом! Да не будет же сего, не будет!
До утра Клим не мог уснуть, вспоминая бредовой шепот
полковника и бутылочку красных чернил, пронзенную лучом солнца. Он не жалел полковника, но все-таки было тяжко, тошно узнать, что этот человек, растрепанный, как Лютов, как Гапон, — убит.
Неточные совпадения
И вот из ближнего посада, // Созревших барышень кумир, // Уездных матушек отрада, // Приехал ротный командир; // Вошел… Ах, новость, да какая! // Музыка будет полковая! //
Полковник сам ее послал. // Какая радость: будет бал! // Девчонки прыгают заране; // Но кушать подали. Четой // Идут за стол рука с рукой. // Теснятся барышни к Татьяне; // Мужчины против;
и, крестясь, // Толпа жужжит, за стол садясь.
Пролетки были поданы,
и он поехал тот же час к
полковнику, который изумил его так, как еще никогда ему не случалось изумляться.
«Это, однако же, нужно ему сказать», — подумал Чичиков
и, пришедши к
полковнику, объявил, что у него каша
и никакого толку нельзя добиться,
и комиссия построений ворует напропалую.
Губернатор об нем изъяснился, что он благонамеренный человек; прокурор — что он дельный человек; жандармский
полковник говорил, что он ученый человек; председатель палаты — что он знающий
и почтенный человек; полицеймейстер — что он почтенный
и любезный человек; жена полицеймейстера — что он любезнейший
и обходительнейший человек.
Полковник воскипел благородным негодованьем. Тут же, схвативши бумагу
и перо, написал восемь строжайших запросов: на каком основании комиссия построений самоуправно распорядилась с неподведомственными ей чиновниками? Как мог допустить главноуправляющий, чтобы председатель, не сдавши своего поста, отправился на следствие?
и как мог видеть равнодушно комитет сельских дел, что даже не существует комиссии прошений?