Неточные совпадения
Муж ее тиранил, увечил, и пьяница к
тому же был;
а она,
как овечка божия, все ему угождала, и слова от нее на мужа никто не слыхал.
На санях в
ту же минуту началось движение. Бабы, мужики вставали, отряхивались и гурьбою полезли в прихожую.
Тем временем барыня подала мужу в руки целковый, себе взяла в карман полтинник,
а детям раздала кому четвертак, кому двугривенный,
а Маше,
как самой младшей, дала пятиалтынный. Дети показывали друг другу свои монеты и толковали,
как они их положат на тарелку, когда придет время «отдаривать» Настю.
—
А то и делаю. Я думала, что ты ее возьмешь,
как по-божьему,
как брат;
а ты и здесь зачинаешь все шибком да рыском; поезжай
же с богом: я сама ее приведу…
— Нет, ты, касатка, этого не говори. Это грех перед богом даже. Дети — божье благословение. Дети есть — значить божье благословение над тобой есть, — рассказывала Домна, передвигая в печи горшки. — Опять муж, — продолжала она. — Теперь
как муж ни люби жену,
а как родит она ему детку, так вдвое
та любовь у него к жене вырастает. Вот хоть бы
тот же Савелий: ведь уж
какую нужду терпят,
а как родится у него дитя, уж он и радости своей не сложит.
То любит бабу,
а то так и припадает к ней, так за нею и гибнет.
— Да
как же ты узнаешь! Теперь, если по воде пущен, — ну сейчас на воде видать
тому, что на этом знается. Опять есть ветряные, что по ветру напущены; ну опять, кто его напустил, тоже есть средствие узнать.
А огневого
как ты узнаешь? Огонь сгорел, и нет его. Узнавай по чему хочешь!
— Вот тебя тут, Настасьюшка, никто не будет беспокоить, — сказал Крылушкин, — хочешь сиди, хочешь спи, хочешь работай или гуляй, — что хочешь,
то и делай.
А скучно станет, вот с Митревной поболтай, ко мне приди, вот тут
же через Митревнину комнату. Не скучай! Чего скучать? Все божья власть, бог дал горе, бог и обрадует.
А меня ты не бойся; я такой
же человек,
как и ты. Ничего я не знаю и ни с кем не знаюсь,
а верую, что всякая болезнь от господа посылается на человека и по господней воле проходит.
Тем временем приехал в нашу губернию новый губернатор. Прогнал старых взяточников с мест и определял новых. Перетасовка шла по всем ведомствам. Каждый чиновник силился обнаружить
как можно более беспорядков в части, принятой от своего предшественника, и таким образом заявить губернатору свою благонамеренность,
а в
то же время дать и его превосходительству возможность заявить свою деятельность перед высшим начальством.
Все это прекрасно! — продолжала бабушка таким тоном, который ясно доказывал, что она вовсе не находила, чтобы это было прекрасно, — мальчиков давно пора было прислать сюда, чтобы они могли чему-нибудь учиться и привыкать к свету;
а то какое же им могли дать воспитание в деревне?..
— Помилуйте, батюшка, как можно! — залепетал Тимофеич (он вспомнил строгий наказ, полученный от барина при отъезде). — В город по господским делам ехали да про вашу милость услыхали, так вот и завернули по пути, то есть — посмотреть на вашу милость…
а то как же можно беспокоить!
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый,
как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; //
А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул,
а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот…
какой же я болван! // Ты к ним на
той неделе зван. —
Ужель загадку разрешила? // Ужели слово найдено? // Часы бегут: она забыла, // Что дома ждут ее давно, // Где собралися два соседа // И где об ней идет беседа. // «
Как быть? Татьяна не дитя, — // Старушка молвила кряхтя. — // Ведь Оленька ее моложе. // Пристроить девушку, ей-ей, // Пора;
а что мне делать с ней? // Всем наотрез одно и
то же: // Нейду. И все грустит она // Да бродит по лесам одна».
«И полно, Таня! В эти лета // Мы не слыхали про любовь; //
А то бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да
как же ты венчалась, няня?» — // «Так, видно, Бог велел. Мой Ваня // Моложе был меня, мой свет, //
А было мне тринадцать лет. // Недели две ходила сваха // К моей родне, и наконец // Благословил меня отец. // Я горько плакала со страха, // Мне с плачем косу расплели // Да с пеньем в церковь повели.
«
Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; //
А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до
того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли
же внука своего». —
А вот пройди в это время мимо его какой-нибудь его
же знакомый, имеющий чин ни слишком большой, ни слишком малый, он в
ту же минуту толкнет под руку своего соседа и скажет ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри, вон Чичиков, Чичиков пошел!» И потом,
как ребенок, позабыв всякое приличие, должное знанию и летам, побежит за ним вдогонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!