Неточные совпадения
Мы вышли под руку, как пара совершенно равных друг другу людей.
Мой рост уже совершенно позволил мне вести ее под руку: я был кавалер, она
моя дама, — и, вспоминая теперь всю прошедшую жизнь
мою, я уверен, что рука
моя, на которую впоследствии опиралось немало дам, никогда уже не вела
женщины столь возвышенной и прекрасной, несмотря на тогдашние тридцать шесть лет, которые имела
моя превосходная
мать.
Всего более в эту пору меня занимало, что я по глубокому и, как после оказалось, совершенно безошибочному предчувствию попал в самый центр сокровеннейших тайн двух милых мне
женщин, из которых притом одна была
моя мать.
— Нет, maman, я вам еще не все открыл! — и затем я начал порывисто и страстно при всех приносить подробное покаяние во всех
моих путевых проступках, не умолчав даже о том, что встретил под ярмарочными шатрами в Королевце
женщин и после того не мог помыслить: как я предстану
матери и обниму ее.
Альтанскнй был ученый бурсак, матушка — просвещенная баронесса; эта разница лежала между ними всегда при всем видимом сходстве их убеждений и при несомненном друг к другу уважении. Старый ученый считал
мою мать женщиною, выходящею далеко вон из ряда, но… все-таки иногда давал ей свои рифмованные ответы, смысл которых обозначал, что он считает то или другое ее положение не достойным ответа более серьезного.
Я лежал в постели, пользуясь безотходным вниманием
матери и Христи, которые поочередно не оставляли меня ни на минуту, — и в это-то время, освобожденный от всяких сторонних дум и забот, я имел полную возможность анализировать взаимные отношения этих двух
женщин и уяснить себе Христин роман, на который натолкнулся в первое время
моего приезда и о котором позабыл в жару рассказа о своих ученых успехах.
Неточные совпадения
— Ненависть — я не признаю. Ненавидеть — нечего, некого. Озлиться можно на часок, другой, а ненавидеть — да за что же? Кого? Все идет по закону естества. И — в гору идет.
Мой отец бил
мою мать палкой, а я вот… ни на одну
женщину не замахивался даже… хотя, может, следовало бы и ударить.
У нас
женщины в интересном положении, как это называют некоторые, надевают широкие блузы, а у них сильно стягиваются; по разрешении от бремени у нас и
мать и дитя
моют теплой водой (кажется, так?), а у них холодной.
— Милое дитя
мое, — сказала Жюли, вошедши в комнату Верочки: — ваша
мать очень дурная
женщина. Но чтобы мне знать, как говорить с вами, прошу вас, расскажите, как и зачем вы были вчера в театре? Я уже знаю все это от мужа, но из вашего рассказа я узнаю ваш характер. Не опасайтесь меня. — Выслушавши Верочку, она сказала: — Да, с вами можно говорить, вы имеете характер, — и в самых осторожных, деликатных выражениях рассказала ей о вчерашнем пари; на это Верочка отвечала рассказом о предложении кататься.
Моя мать действительно имела много неприятностей.
Женщина чрезвычайно добрая, но без твердой воли, она была совершенно подавлена
моим отцом и, как всегда бывает с слабыми натурами, делала отчаянную оппозицию в мелочах и безделицах. По несчастью, именно в этих мелочах отец
мой был почти всегда прав, и дело оканчивалось его торжеством.
Внутренний мир ее разрушен, ее уверили, что ее сын — сын божий, что она — богородица; она смотрит с какой-то нервной восторженностью, с магнетическим ясновидением, она будто говорит: «Возьмите его, он не
мой». Но в то же время прижимает его к себе так, что если б можно, она убежала бы с ним куда-нибудь вдаль и стала бы просто ласкать, кормить грудью не спасителя мира, а своего сына. И все это оттого, что она женщина-мать и вовсе не сестра всем Изидам, Реям и прочим богам женского пола.