Неточные совпадения
— Теперь считаюсь в третьем линейном батальоне. А вы, смею
спросить?..
— Что ж это? —
спросил я.
— Нам придется здесь ночевать, — сказал он с досадою, — в такую метель через горы не переедешь. Что? были ль обвалы на Крестовой? —
спросил он извозчика.
«Вы, верно, —
спросил я его, — переведены сюда из России?» — «Точно так, господин штабс-капитан», — отвечал он.
— А как его звали? —
спросил я Максима Максимыча.
— А долго он с вами жил? —
спросил я опять.
— Как же у них празднуют свадьбу? —
спросил я штабс-капитана.
— А что Казбич? —
спросил я нетерпеливо у штабс-капитана.
— И не ранен? —
спросил я.
Вот они и сладили это дело… по правде сказать, нехорошее дело! Я после и говорил это Печорину, да только он мне отвечал, что дикая черкешенка должна быть счастлива, имея такого милого мужа, как он, потому что, по-ихнему, он все-таки ее муж, а что Казбич — разбойник, которого надо было наказать. Сами посудите, что ж я мог отвечать против этого?.. Но в то время я ничего не знал об их заговоре. Вот раз приехал Казбич и
спрашивает, не нужно ли баранов и меда; я велел ему привести на другой день.
— А лошадь? —
спросил я у штабс-капитана.
— Что с тобой? —
спросил я.
— А что, —
спросил я у Максима Максимыча, — в самом ли деле он приучил ее к себе, или она зачахла в неволе, с тоски по родине?
— И продолжительно было их счастье? —
спросил я.
— А где Печорин? —
спросил я.
Бывало,
спросишь: «О чем ты вздохнула, Бэла? ты печальна?» — «Нет!» — «Тебе чего-нибудь хочется?» — «Нет!» — «Ты тоскуешь по родным?» — «У меня нет родных».
— Выздоровела? —
спросил я у штабс-капитана, схватив его за руку и невольно обрадовавшись.
— А что Печорин? —
спросил я.
— А не слыхали ли вы, что сделалось с Казбичем? —
спросил я.
— Послушай, братец, —
спросил у него штабс-капитан, — чья эта чудесная коляска?.. а?.. Прекрасная коляска!..
— Не клопы ли вас кусают? —
спросил я.
«Ты хозяйский сын?» —
спросил я его наконец. — «Ни». — «Кто же ты?» — «Сирота, убогой». — «А у хозяйки есть дети?» — «Ни; была дочь, да утикла за море с татарином». — «С каким татарином?» — «А бис его знает! крымский татарин, лодочник из Керчи».
«Скажи-ка мне, красавица, —
спросил я, — что ты делала сегодня на кровле?» — «А смотрела, откуда ветер дует».
— Отчего? —
спросил я с видом чистейшего простодушия.
— В чем это? —
спросил я, желая узнать мнение человека, который до сих пор молчал.
— Вам хочется знать какие-нибудь подробности насчет кого-нибудь из приехавших на воды, и я уж догадываюсь, о ком вы это заботитесь, потому что об вас там уже
спрашивали.
— Потому что княжна
спрашивала о Грушницком.
— Теперь ваша очередь торжествовать! — сказал я, — только я на вас надеюсь: вы мне не измените. Я ее не видал еще, но уверен, узнаю в вашем портрете одну женщину, которую любил в старину… Не говорите ей обо мне ни слова; если она
спросит, отнеситесь обо мне дурно.
— Что он вам рассказывал? —
спросила она у одного из молодых людей, возвратившихся к ней из вежливости, — верно, очень занимательную историю — свои подвиги в сражениях?.. — Она сказала это довольно громко и, вероятно, с намерением кольнуть меня. «А-га! — подумал я, — вы не на шутку сердитесь, милая княжна; погодите, то ли еще будет!»
Она не заставляла меня клясться в верности, не
спрашивала, любил ли я других с тех пор, как мы расстались…
Я часто себя
спрашиваю, зачем я так упорно добиваюсь любви молоденькой девочки, которую обольстить я не хочу и на которой никогда не женюсь? К чему это женское кокетство? Вера меня любит больше, чем княжна Мери будет любить когда-нибудь; если б она мне казалась непобедимой красавицей, то, может быть, я бы завлекся трудностью предприятия…
Из чего же я хлопочу? Из зависти к Грушницкому? Бедняжка! он вовсе ее не заслуживает. Или это следствие того скверного, но непобедимого чувства, которое заставляет нас уничтожать сладкие заблуждения ближнего, чтоб иметь мелкое удовольствие сказать ему, когда он в отчаянии будет
спрашивать, чему он должен верить: «Мой друг, со мною было то же самое, и ты видишь, однако, я обедаю, ужинаю и сплю преспокойно и, надеюсь, сумею умереть без крика и слез!»
— Ты идешь с нами гулять к провалу? —
спросил я его.
— Любили ли вы? —
спросил я ее наконец.
— Ты будешь танцевать? —
спросил он.
— Ты с нею танцуешь мазурку? —
спросил он торжественным голосом. — Она мне призналась…
— Правда ли, —
спросил он, — что вы женитесь на княжне Лиговской?
— Что вам угодно? —
спросил капитан.
Пробегаю в памяти все мое прошедшее и
спрашиваю себя невольно: зачем я жил? для какой цели я родился?..
— Написали ли вы свое завещание? — вдруг
спросил Вернер.
И теперь, здесь, в этой скучной крепости, я часто, пробегая мыслию прошедшее,
спрашиваю себя: отчего я не хотел ступить на этот путь, открытый мне судьбою, где меня ожидали тихие радости и спокойствие душевное?..
Потом, обратясь к майору,
спросил: заряжен ли пистолет? Майор в замешательстве не помнил хорошенько.
Едва я успел ее рассмотреть, как услышал шум шагов: два казака бежали из переулка, один подошел ко мне и
спросил: не видал ли я пьяного казака, который гнался за свиньей.
Неточные совпадения
Ей-ей! не то, чтоб содрогнулась // Иль стала вдруг бледна, красна… // У ней и бровь не шевельнулась; // Не сжала даже губ она. // Хоть он глядел нельзя прилежней, // Но и следов Татьяны прежней // Не мог Онегин обрести. // С ней речь хотел он завести // И — и не мог. Она
спросила, // Давно ль он здесь, откуда он // И не из их ли уж сторон? // Потом к супругу обратила // Усталый взгляд; скользнула вон… // И недвижим остался он.
— Пошел, пошел! Тебя ведь не
спрашивают об этом.
— Что? —
спросил Василий.
В ту ж минуту приказываю заложить коляску: кучер Андрюшка
спрашивает меня, куда ехать, а я ничего не могу и говорить, гляжу просто ему в глаза, как дура; я думаю, что он подумал, что я сумасшедшая.
— А как ее фамилия и где она проживает? —
спросил Чичиков.