Наконец рассвело. Нервы мои успокоились. Я посмотрелся в зеркало; тусклая бледность
покрывала лицо мое, хранившее следы мучительной бессонницы; но глаза, хотя окруженные коричневою тенью, блистали гордо и неумолимо. Я остался доволен собою.
Вид этого человека с первого взгляда был очень странный. Он глядел прямо перед собою, но как бы никого не видя. В глазах его сверкала решимость, но в то же время смертная бледность
покрывала лицо его, точно его привели на казнь. Совсем побелевшие губы его слегка вздрагивали.
— Я думаю, что да, — сказал я, чувствуя, как голос мой дрожит и краска
покрывает лицо при мысли, что пришло время доказать ему, что я умный, — я думаю, что всякий человек самолюбив, и все то, что ни делает человек, — все из самолюбия.
Стоит у могилки Аксинья Захаровна, ронит слезы горькие по лицу бледному, не хочется расставаться ей с новосельем милой доченьки… А отец стоит: скрестил руки, склонил голову, сизой тучей скорбь
покрыла лицо его… Все родные, подруги, знакомые стоят у могилы, слезами обливаючись… И только что певицы келейные пропели «вечную память», Устинья над свежей могилою новый плач завела, обращаясь к покойнице:
Неточные совпадения
Хотя почтмейстер был очень речист, но и тот, взявши в руки карты, тот же час выразил на
лице своем мыслящую физиономию,
покрыл нижнею губою верхнюю и сохранил такое положение во все время игры.
Между тем наступил вечер. Засветили лампу, которая, как луна, сквозила в трельяже с плющом. Сумрак скрыл очертания
лица и фигуры Ольги и набросил на нее как будто флёровое
покрывало;
лицо было в тени: слышался только мягкий, но сильный голос, с нервной дрожью чувства.
Вещавшу сие старцу, юношеский румянец
покрыл сморщенные ланиты его; взоры его испускали лучи надежного радования, черты
лица сияли сверхъестественным веществом.
Не позаботясь даже о том, чтобы проводить от себя Бетси, забыв все свои решения, не спрашивая, когда можно, где муж, Вронский тотчас же поехал к Карениным. Он вбежал на лестницу, никого и ничего не видя, и быстрым шагом, едва удерживаясь от бега, вошел в ее комнату. И не думая и не замечая того, есть кто в комнате или нет, он обнял ее и стал
покрывать поцелуями ее
лицо, руки и шею.
— Анна, за что так мучать себя и меня? — говорил он, целуя ее руки. В
лице его теперь выражалась нежность, и ей казалось, что она слышала ухом звук слез в его голосе и на руке своей чувствовала их влагу. И мгновенно отчаянная ревность Анны перешла в отчаянную, страстную нежность; она обнимала его,
покрывала поцелуями его голову, шею, руки.