Неточные совпадения
Мы тронулись
в путь; с
трудом пять худых кляч тащили наши повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы шли пешком сзади, подкладывая камни под колеса, когда лошади выбивались из сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала
в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими; воздух становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала
в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром: чувство детское,
не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
Мы друг друга скоро поняли и сделались приятелями, потому что я к дружбе неспособен: из двух друзей всегда один раб другого, хотя часто ни один из них
в этом себе
не признается; рабом я быть
не могу, а повелевать
в этом случае —
труд утомительный, потому что надо вместе с этим и обманывать; да притом у меня есть лакеи и деньги!
И, может быть, я завтра умру!.. и
не останется на земле ни одного существа, которое бы поняло меня совершенно. Одни почитают меня хуже, другие лучше, чем я
в самом деле… Одни скажут: он был добрый малый, другие — мерзавец. И то и другое будет ложно. После этого стоит ли
труда жить? а все живешь — из любопытства: ожидаешь чего-то нового… Смешно и досадно!
Причиной, побуждающею преступника искать спасения в бегах, а
не в труде и не в покаянии, служит главным образом не засыпающее в нем сознание жизни. Если он не философ, которому везде и при всех обстоятельствах живется одинаково хорошо, то не хотеть бежать он не может и не должен.
— Еще, слушай, Трифон, я еду в далекий путь. Может, не скоро вернусь. Так, коли тебе
не в труд, наведывайся от поры до поры к матери, да говори ей каждый раз: я-де, говори, слышал от людей, что сын твой, помощию божией, здоров, а ты-де о нем не кручинься! А буде матушка спросит: от каких людей слышал? и ты ей говори: слышал-де от московских людей, а им-де другие люди сказывали, а какие люди, того не говори, чтоб и концов не нашли, а только бы ведала матушка, что я здравствую.
Приказывать не смею, // Прошу тебя покорно. Слушать песни // Одна моя утеха. Если хочешь, //
Не в труд тебе, запой! А за услугу // Готова я служить сама. Накрою // Кленовый стол ширинкой браной, стану // Просить тебя откушать хлеба-соли, // Покланяюсь, попотчую; а завтра // На солнечном восходе разбужу.
Неточные совпадения
Больной и ласки и веселье // Татьяну трогают; но ей //
Не хорошо на новоселье, // Привыкшей к горнице своей. // Под занавескою шелковой //
Не спится ей
в постеле новой, // И ранний звон колоколов, // Предтеча утренних
трудов, // Ее с постели подымает. // Садится Таня у окна. // Редеет сумрак; но она // Своих полей
не различает: // Пред нею незнакомый двор, // Конюшня, кухня и забор.
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным»
в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; //
Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, //
Не все ли, русским языком // Владея слабо и с
трудом, // Его так мило искажали, // И
в их устах язык чужой //
Не обратился ли
в родной?
И вы, красотки молодые, // Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, // Хотел писать — но
труд упорный // Ему был тошен; ничего //
Не вышло из пера его, // И
не попал он
в цех задорный // Людей, о коих
не сужу, // Затем, что к ним принадлежу.
Прости ж и ты, мой спутник странный, // И ты, мой верный идеал, // И ты, живой и постоянный, // Хоть малый
труд. Я с вами знал // Всё, что завидно для поэта: // Забвенье жизни
в бурях света, // Беседу сладкую друзей. // Промчалось много, много дней // С тех пор, как юная Татьяна // И с ней Онегин
в смутном сне // Явилися впервые мне — // И даль свободного романа // Я сквозь магический кристалл // Еще
не ясно различал.
Предметом став суждений шумных, // Несносно (согласитесь
в том) // Между людей благоразумных // Прослыть притворным чудаком, // Или печальным сумасбродом, // Иль сатаническим уродом, // Иль даже демоном моим. // Онегин (вновь займуся им), // Убив на поединке друга, // Дожив без цели, без
трудов // До двадцати шести годов, // Томясь
в бездействии досуга // Без службы, без жены, без дел, // Ничем заняться
не умел.