Неточные совпадения
Труд подневольный
не дает работнику личной пользы —
в этом его тягость, а
не в напряжении физическом.
Чтобы облегчить мой
труд и сократить время, мне любезно предлагали помощников, но так как, делая перепись, я имел главною целью
не результаты ее, а те впечатления, которые дает самый процесс переписи, то я пользовался чужою помощью только
в очень редких случаях.
Максимум рабочих часов — 12 1/2
в сутки — приходится на май, июнь и июль, а минимум — 7 час. — на декабрь и январь.] он же предоставляет разные облегчения каторжным разряда исправляющихся; но практика поневоле
не всегда сообразуется с законом именно
в силу местных условий и особенностей
труда.
Каторжным
трудом пользуются также военное и телеграфное ведомства, землемер; около 50 человек прикомандировано к тюремному лазарету, неизвестно
в качестве кого и для чего, и
не сочтешь тех, которые находятся
в услужении у гг. чиновников.
Я
не знаю, где теперь эта коллекция и кто изучает по ней фауну Сахалина, но по немногим оставшимся экземплярам,
в высшей степени изящным, и по рассказам я мог судить о богатстве коллекции и о том, сколько знания,
труда и любви затрачено доктором Супруненко на это полезное дело.
Если его
труд не давал выгоды или шел
в убыток, то предпочитали держать его
в тюрьме без всякого дела.
Без резерва же
не обойтись, так как
в контракте оговорены на каждый день «способные к
труду» каторжные.
Вся исключительная тяжесть
не в самом
труде, а
в обстановке,
в тупости и недобросовестности всяких мелких чинов, когда на каждом шагу приходится терпеть от наглости, несправедливости и произвола.
Никто еще
не доказал, что среди каторжников, живущих
в избах, случаи преступлений и побегов наблюдаются реже, чем у живущих
в тюрьме, и что
труд первых производительнее, чем вторых, но весьма вероятно, что тюремная статистика, которая рано или поздно должна будет заняться этим вопросом, сделает свой окончательный вывод
в пользу изб.
Новый поселенец, если у него есть деньги и протекция у начальства, остается
в Александровске или
в том селении, которое ему нравится, и покупает или строит тут дом, если еще
не обзавелся им, когда был на каторге; для такого сельское хозяйство и
труд не обязательны.
Неблагоприятно отзывается на росте каждого селения также еще пестрота иного рода:
в колонию поступает много старых, слабых, больных физически и психически, преступных, неспособных к
труду, практически
не подготовленных, которые на родине жили
в городе и
не занимались сельским хозяйством.
Труд здешнего землепашца был
не только принудительным, но и тяжким, и если основными признаками каторжного
труда считать принуждение и напряжение физических сил, определяемое словом «тяжкий», то
в этом смысле трудно было подыскать более подходящее занятие для преступников, как земледелие на Сахалине; до сих пор оно удовлетворяло самым суровым карательным целям.
Генерал-губернатор, начальник острова
в окружные начальники
не верили
в производительность
труда сахалинских земледельцев; для них уже
не подлежало сомнению, что попытка приурочить
труд ссыльных к сельскому хозяйству потерпела полную неудачу и что продолжать настаивать на том, чтобы колония во что бы ни стало была сельскохозяйственной, значило тратить непроизводительно казенные деньги и подвергать людей напрасным мучениям.
При таких тощих урожаях сахалинский хозяин, чтобы быть сытым, должен иметь
не менее 4 дес. плодородной земли, ценить свой
труд ни во что и ничего
не платить работникам; когда же
в недалеком будущем однопольная система без пара и удобрения истощит почву и ссыльные «сознают необходимость перейти к более рациональным приемам обработки полей и к новой системе севооборота», то земли и
труда понадобится еще больше и хлебопашество поневоле будет брошено, как непроизводительное и убыточное.
Между тем с поселенцами конкурируют японцы, производящие ловлю контрабандным образом или за пошлины, и чиновники, забирающие лучшие места для тюремных ловель, и уже близко время, когда с проведением сибирской дороги и развитием судоходства слухи о невероятных богатствах рыбы и пушного зверя привлекут на остров свободный элемент; начнется иммиграция, организуются настоящие рыбные ловли,
в которых ссыльный будет принимать участие
не как хозяин-промышленник, а лишь как батрак, затем, судя по аналогии, начнутся жалобы на то, что
труд ссыльных во многих отношениях уступает
труду свободных, даже манз и корейцев; с точки зрения экономической, ссыльное население будет признано бременем для острова, и с увеличением иммиграции и развитием оседлой и промышленной жизни на острове само государство найдет более справедливым и выгодным стать на сторону свободного элемента и прекратить ссылку.
Плату за
труды рабочие получают задельную и потому размер самого заработка находится
в прямой зависимости от навыка, усердия и добросовестности, — качества, которыми обладает далеко
не всякий ссыльный, потому и
не всякий ходит
в Мауку.
Получают они за свой
труд по 10 руб.
в месяц; платить дороже администрация находит невозможным и
не приглашает лиц свободного состояния, потому что этим пришлось бы платить
не меньше 25 руб.
— Еще, слушай, Трифон, я еду в далекий путь. Может, не скоро вернусь. Так, коли тебе
не в труд, наведывайся от поры до поры к матери, да говори ей каждый раз: я-де, говори, слышал от людей, что сын твой, помощию божией, здоров, а ты-де о нем не кручинься! А буде матушка спросит: от каких людей слышал? и ты ей говори: слышал-де от московских людей, а им-де другие люди сказывали, а какие люди, того не говори, чтоб и концов не нашли, а только бы ведала матушка, что я здравствую.
Неточные совпадения
Больной и ласки и веселье // Татьяну трогают; но ей //
Не хорошо на новоселье, // Привыкшей к горнице своей. // Под занавескою шелковой //
Не спится ей
в постеле новой, // И ранний звон колоколов, // Предтеча утренних
трудов, // Ее с постели подымает. // Садится Таня у окна. // Редеет сумрак; но она // Своих полей
не различает: // Пред нею незнакомый двор, // Конюшня, кухня и забор.
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным»
в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; //
Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, //
Не все ли, русским языком // Владея слабо и с
трудом, // Его так мило искажали, // И
в их устах язык чужой //
Не обратился ли
в родной?
И вы, красотки молодые, // Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, // Хотел писать — но
труд упорный // Ему был тошен; ничего //
Не вышло из пера его, // И
не попал он
в цех задорный // Людей, о коих
не сужу, // Затем, что к ним принадлежу.
Прости ж и ты, мой спутник странный, // И ты, мой верный идеал, // И ты, живой и постоянный, // Хоть малый
труд. Я с вами знал // Всё, что завидно для поэта: // Забвенье жизни
в бурях света, // Беседу сладкую друзей. // Промчалось много, много дней // С тех пор, как юная Татьяна // И с ней Онегин
в смутном сне // Явилися впервые мне — // И даль свободного романа // Я сквозь магический кристалл // Еще
не ясно различал.
Предметом став суждений шумных, // Несносно (согласитесь
в том) // Между людей благоразумных // Прослыть притворным чудаком, // Или печальным сумасбродом, // Иль сатаническим уродом, // Иль даже демоном моим. // Онегин (вновь займуся им), // Убив на поединке друга, // Дожив без цели, без
трудов // До двадцати шести годов, // Томясь
в бездействии досуга // Без службы, без жены, без дел, // Ничем заняться
не умел.