Неточные совпадения
— Преглупый народ! — отвечал он. — Поверите
ли? ничего не умеют, не способны ни к какому образованию! Уж по крайней мере наши кабардинцы
или чеченцы хотя разбойники, голыши, зато отчаянные башки, а у этих и к оружию никакой охоты нет: порядочного кинжала ни на одном не увидишь. Уж подлинно осетины!
— А что, — спросил я у Максима Максимыча, — в самом
ли деле он приучил ее к себе,
или она зачахла в неволе, с тоски по родине?
Вот наконец мы были уж от него на ружейный выстрел; измучена
ли была у Казбича лошадь
или хуже наших, только, несмотря на все его старания, она не больно подавалась вперед. Я думаю, в эту минуту он вспомнил своего Карагёза…
Он слушал ее молча, опустив голову на руки; но только я во все время не заметил ни одной слезы на ресницах его: в самом
ли деле он не мог плакать,
или владел собою — не знаю; что до меня, то я ничего жальче этого не видывал.
— Да не зайдет
ли он вечером сюда? — сказал Максим Максимыч, —
или ты, любезный, не пойдешь
ли к нему за чем-нибудь?.. Коли пойдешь, так скажи, что здесь Максим Максимыч; так и скажи… уж он знает… Я тебе дам восьмигривенный на водку…
— Хоть в газетах печатайте. Какое мне дело?.. Что, я разве друг его какой?..
или родственник? Правда, мы жили долго под одной кровлей… А мало
ли с кем я не жил?..
Перечитывая эти записки, я убедился в искренности того, кто так беспощадно выставлял наружу собственные слабости и пороки. История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва
ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа, особенно когда она — следствие наблюдений ума зрелого над самим собою и когда она писана без тщеславного желания возбудить участие
или удивление. Исповедь Руссо имеет уже недостаток, что он читал ее своим друзьям.
Приезд его на Кавказ — также следствие его романтического фанатизма: я уверен, что накануне отъезда из отцовской деревни он говорил с мрачным видом какой-нибудь хорошенькой соседке, что он едет не так, просто, служить, но что ищет смерти, потому что… тут, он, верно, закрыл глаза рукою и продолжал так: «Нет, вы (
или ты) этого не должны знать! Ваша чистая душа содрогнется! Да и к чему? Что я для вас! Поймете
ли вы меня?..» — и так далее.
Когда он ушел, ужасная грусть стеснила мое сердце. Судьба
ли нас свела опять на Кавказе,
или она нарочно сюда приехала, зная, что меня встретит?.. и как мы встретимся?.. и потом, она
ли это?.. Мои предчувствия меня никогда не обманывали. Нет в мире человека, над которым прошедшее приобретало бы такую власть, как надо мною. Всякое напоминание о минувшей печали
или радости болезненно ударяет в мою душу и извлекает из нее все те же звуки… Я глупо создан: ничего не забываю, — ничего!
Однако мне всегда было странно: я никогда не делался рабом любимой женщины; напротив, я всегда приобретал над их волей и сердцем непобедимую власть, вовсе об этом не стараясь. Отчего это? — оттого
ли что я никогда ничем очень не дорожу и что они ежеминутно боялись выпустить меня из рук?
или это — магнетическое влияние сильного организма?
или мне просто не удавалось встретить женщину с упорным характером?
Наконец мы расстались; я долго следил за нею взором, пока ее шляпка не скрылась за кустарниками и скалами. Сердце мое болезненно сжалось, как после первого расставания. О, как я обрадовался этому чувству! Уж не молодость
ли с своими благотворными бурями хочет вернуться ко мне опять,
или это только ее прощальный взгляд, последний подарок — на память?.. А смешно подумать, что на вид я еще мальчик: лицо хотя бледно, но еще свежо; члены гибки и стройны; густые кудри вьются, глаза горят, кровь кипит…
Уж не назначен
ли я ею в сочинители мещанских трагедий и семейных романов —
или в сотрудники поставщику повестей, например, для «Библиотеки для чтения»?..
Мало
ли людей, начиная жизнь, думают кончить ее, как Александр Великий
или лорд Байрон, а между тем целый век остаются титулярными советниками?..
— Все… только говорите правду… только скорее… Видите
ли, я много думала, стараясь объяснить, оправдать ваше поведение; может быть, вы боитесь препятствий со стороны моих родных… это ничего; когда они узнают… (ее голос задрожал) я их упрошу.
Или ваше собственное положение… но знайте, что я всем могу пожертвовать для того, которого люблю… О, отвечайте скорее, сжальтесь… Вы меня не презираете, не правда
ли?
Видите
ли, я выжил из тех лет, когда умирают, произнося имя своей любезной и завещая другу клочок напомаженных
или ненапомаженных волос.
— Господа! — сказал он (голос его был спокоен, хотя тоном ниже обыкновенного), — господа! к чему пустые споры? Вы хотите доказательств: я вам предлагаю испробовать на себе, может
ли человек своевольно располагать своею жизнию,
или каждому из нас заранее назначена роковая минута… Кому угодно?
Происшествие этого вечера произвело на меня довольно глубокое впечатление и раздражило мои нервы; не знаю наверное, верю
ли я теперь предопределению
или нет, но в этот вечер я ему твердо верил: доказательство было разительно, и я, несмотря на то что посмеялся над нашими предками и их услужливой астрологией, попал невольно в их колею; но я остановил себя вовремя на этом опасном пути и, имея правило ничего не отвергать решительно и ничему не вверяться слепо, отбросил метафизику в сторону и стал смотреть под ноги.
После всего этого как бы, кажется, не сделаться фаталистом? Но кто знает наверное, убежден
ли он в чем
или нет?.. и как часто мы принимаем за убеждение обман чувств
или промах рассудка!..
Неточные совпадения
Кто ты, мой ангел
ли хранитель //
Или коварный искуситель: // Мои сомненья разреши.
Поедет
ли домой: и дома // Он занят Ольгою своей. // Летучие листки альбома // Прилежно украшает ей: // То в них рисует сельски виды, // Надгробный камень, храм Киприды //
Или на лире голубка // Пером и красками слегка; // То на листках воспоминанья, // Пониже подписи других, // Он оставляет нежный стих, // Безмолвный памятник мечтанья, // Мгновенной думы долгий след, // Всё тот же после многих лет.
Мой бедный Ленский! за могилой // В пределах вечности глухой // Смутился
ли, певец унылый, // Измены вестью роковой, //
Или над Летой усыпленный // Поэт, бесчувствием блаженный, // Уж не смущается ничем, // И мир ему закрыт и нем?.. // Так! равнодушное забвенье // За гробом ожидает нас. // Врагов, друзей, любовниц глас // Вдруг молкнет. Про одно именье // Наследников сердитый хор // Заводит непристойный спор.
Глядишь — и площадь запестрела. // Всё оживилось; здесь и там // Бегут за делом и без дела, // Однако больше по делам. // Дитя расчета и отваги, // Идет купец взглянуть на флаги, // Проведать, шлют
ли небеса // Ему знакомы паруса. // Какие новые товары // Вступили нынче в карантин? // Пришли
ли бочки жданных вин? // И что чума? и где пожары? // И нет
ли голода, войны //
Или подобной новизны?
— Историю… — тут Чичиков остановился, и оттого
ли, что перед ним сидел генерал,
или просто чтобы придать более важности предмету, прибавил: — историю о генералах, ваше превосходительство.