Неблагодарный, вот мужчины: Похожи все на одного! Теперь вам мало сердца Нины, Теперь вам хочется всего! Вам надо честь мою на поруганье! Чтоб, встретившись на бале, на гулянье, Могли бы вы со смехом рассказать Друзьям смешное приключенье И, разрешая их сомненье, Промолвить: вот она — и пальцем указать.
Видел я сейчас, Как нежничал, шептался здесь он с нею; Я издали смотрел и, утверждать не смею (Трельяж их закрывал от любопытных глаз), Два вздоха слышал я да звуки поцелуя И больше ничего, поклясться в том могу я.
Ночь, проведенная без сна, Страх видеть истину — и миллион сомнений!.. С утра по улицам бродил подобно тени И не устал — и в сердце мысль одна… Один лишь злой намек, обманчивый, быть может, Разбил в куски спокойствие мое! И всё воскресло вновь… и всё меня тревожит, Былое, будущность, обман и правда… всё!.. Но я решился, буду тверд… узнаю прежде, Уверюсь… доказательства… да! да… Мне доказательств надо… и тогда… Тогда… конец любви, конец надежде!..
Скажи мне просто: Нина, Кинь свет, я буду жить с тобой И для тебя… зачем другой мужчина, Какой-нибудь бездушный и пустой Бульварный франт, затянутый в корсете, С утра до вечера тебя встречает в свете, А я лишь час какой-нибудь на дню Могу сказать тебе два слова. Скажи мне это, я готова, В деревне молодость свою я схороню; Но что, меня умчало Воображенье… и к чему?.. Положим, ты меня и любишь, но так мало, Что даже не ревнуешь ни к кому.
О! да, я знаю, ты всегда умела Открыто правду говорить, Собою жертвовать и искренно любить. Ты чувствовать умела одолженья, Не замечать, не помнить зла. Как ангел примиритель ты жила В семействе нашем… Но!.. ужасные мученья Столпились к сердцу моему. И я теперь не верю ничему. Клянись… но, может быть, моленье Отвергнешь ты мое, И что мудреного! Кому моей судьбою Заняться!.. я суров! я холоден душою… Один лишь раз, один пожертвуй ты собою Не для меня — нет — для нее…
Здесь на колена Я упадаю пред тобой, Прости, прости меня… глупец я злой И недостойный! может ли измена Такую душу омрачить? Я чувствую: я не достоин жить. Здесь, здесь клянусь не знать успокоенья, Пока коварный клеветник, Как я перед тобой теперь, у ног моих Не будет умолять о жизни и прощеньи, На божий суд пойду я с ним… Скажи мне: я прощен? я вновь тобой любим?
Мой бедный друг! Как приуныл, Да что ж могло с тобой случиться? Ах помню! видишь ли, я правду говорил! Из благодарности однако умоляю, Старинную припомня связь, Умерь себя, ко мне сегодня будет князь, Хоть нонче помолчи, его я обыграю, А завтра делай с ним, чего душа Попросит…
О нет! Я не таков!.. Я не стерплю стыда и оскорбленья При первом подозренье. Тебе я это уж сказал — И всё ж ты на нее бесстыдно клеветал! Но я открыл глаза… и будешь ты наказан, Да, — совестью моей не так еще я связан, Как ты, быть может, полагал.
Лишь один из них, из опричников, Удалой боец, буйный молодец, В золотом ковше не мочил усов; Опустил он в землю очи темные, Опустил головушку на широку грудь — А в груди его была дума крепкая.
Солнышко ее греет, дождичком ее мочит… весной на ней травка вырастет, мягкая такая… птицы прилетят на дерево, будут петь, детей выведут, цветочки расцветут: желтенькие, красненькие, голубенькие… всякие (задумывается), всякие…
У лягушки захватило дух от страшной высоты, на которую ее подняли; кроме того, утки летели неровно и дергали прутик; бедная квакушка болталась в воздухе, как бумажный паяц, и изо всей мочи стискивала свои челюсти, чтобы не оторваться и не шлепнуться на землю.