Сегодня приехала генеральша из Москвы и задала мне такую гонку за съезд, что просто беда. Ежели, говорит, ты и в городе так себя вести будешь, то я
тебя выгоню вон! Уж я ли ей не потрафлял, а она мне ни в чем уважать не хочет. Ежели еще раз меня обругает, то плюну на нее, брошу это самое медиумство и открою собачий двор. Завтра съезжаем с Черной Речки.
Неточные совпадения
Вчера состоялось новоселье. Выручки от лотереи с лишком сто рублей. Тут не только Марье Дементьевне на шубку, но и мне на штаны хватит. В час ночи
выгнали всю публику и ужинали в компании, состоящей из меня, дьячка, француза, Маши и кухарки Аграфены, Ведь поди ж
ты! Совсем русская баба эта Аграфена, в сарафане, а французу понравилась. Это, говорит, бель-фам.
— Сапожник Шульц
тебя дожидается. Он калоши
тебе принес, — ласково проговорила Марья Дементьевна, входя в мою комнату, но я, вместо обычного поцелуя,
выгнал ее вон.
Небось когда на даче, на Черной Речке,
ты амурничал с табачницей, так я не
гнала тебя от себя; когда
ты то и дело бегал пить кофей к купеческой содержанке, что в нашем доме живет, — я не
гнала тебя…
Я не
гнала тебя, когда
ты втюрился в балетную блондинку и кричал мне «брысь», а, напротив того, упросила дьячка Ижеесишенского, чтобы он полечил
тебя в бане вениками; а теперь, когда я один-то разик соблазнилась на твоего же знакомого, так
ты меня от себя прочь
гонишь?
— Для самого труда, больше ни для чего. Труд — образ, содержание, стихия и цель жизни, по крайней мере моей. Вон
ты выгнал труд из жизни: на что она похожа? Я попробую приподнять тебя, может быть, в последний раз. Если ты и после этого будешь сидеть вот тут с Тарантьевыми и Алексеевыми, то совсем пропадешь, станешь в тягость даже себе. Теперь или никогда! — заключил он.
— Ступай, великое дитя, великая сила, великий юродивый и великая простота. Ступай на свою скалу, плебей в красной рубашке и король Лир! Гонерилья
тебя гонит, оставь ее, у тебя есть бедная Корделия, она не разлюбит тебя и не умрет!
Неточные совпадения
Да тут беда подсунулась: // Абрам Гордеич Ситников, // Господский управляющий, // Стал крепко докучать: // «
Ты писаная кралечка, //
Ты наливная ягодка…» // — Отстань, бесстыдник! ягодка, // Да бору не того! — // Укланяла золовушку, // Сама нейду на барщину, // Так в избу прикатит! // В сарае, в риге спрячуся — // Свекровь оттуда вытащит: // «Эй, не шути с огнем!» // —
Гони его, родимая, // По шее! — «А не хочешь
ты // Солдаткой быть?» Я к дедушке: // «Что делать? Научи!»
— Нет! мне с правдой дома сидеть не приходится! потому она, правда-матушка, непоседлива!
Ты глядишь: как бы в избу да на полати влезти, ан она, правда-матушка, из избы вон
гонит… вот что!
— Что это за бессмыслица! — говорил Степан Аркадьич, узнав от приятеля, что его
выгоняют из дому, и найдя Левина в саду, где он гулял, дожидаясь отъезда гостя. — Mais c’est ridicule! [Ведь это смешно!] Какая
тебя муха укусила? Mais c’est du dernier ridicule! [Ведь это смешно до последней степени!] Что же
тебе показалось, если молодой человек…
За что же
ты, Пречистая Божья Матерь, за какие грехи, за какие тяжкие преступления так неумолимо и беспощадно
гонишь меня?
— Я его мало знаю. И не люблю. Когда меня
выгнали из гимназии, я думал, что это по милости Дронова, он донес на меня. Даже спросил недавно: «
Ты донес?» — «Нет», — говорит. — «Ну, ладно. Не
ты, так — не
ты. Я спрашивал из любопытства».