—
Вот тебе на первый случай; годятся на потеху в «Аустерий» [У Курятных ворот, в том доме, где сперва открыт был Московский университет, находилась гостиница «Аустерия»; и доныне слывет под этим названием крайний проход по Скорняжному ряду от Ильинки на Никольскую, где ныне харчевни и лавки.].
Неточные совпадения
— Я, бабка Ганне! — отвечала Ильза, поцеловав старушку в лоб, села возле нее
на кровать, развязала котомку, бывшую у ней за плечами, и вынула кадушечку с маслом, мягкий ржаной хлеб и бутылку с водкой. —
Вот тебе и гостинец, отвесть душку.
— А мне кажись, в прошлом месяце. Ахти, мать моя, как времечко-то летит! Постой же,
вот тебе новинка горяченькая. Знаешь девку Лельку, что
на краю деревни живет?
—
Вот тебе муж, — продолжала Зегевольд, поцеловав с нежностию дочь. — Люби его и будь счастлива. Благословляю вас теперь
на этом месте, как бы я благословила вас в храме Бога живаго.
Отворяй, барон, ворота:
Едем в гости к
тебе.
Высылай навстречу
ты нам
Кастеляна с ключом,
Меченосца в латах златых,
Пажа, нес чтоб привет.
Отворяй, барон, ворота:
Едем в гости к
тебе.
Ты задай
на славу нам пир!
Вот как, скажут, барон
Угощает сына, жену.
Столько лет не видав!
— Отступника! с разбойниками!
Вот чем платят ныне тому, который
на руках своих принимал
тебя в божий мир, отказался от степеней и чести, чтобы ухаживать за
тобою! И я сам не хуже твоего Бориса Шереметева умел бы ездить с вершниками [Вершник — всадник.], не хуже его управлял бы ратным делом, как ныне правлю словом Божиим; но предпочел быть пестуном сына…
—
Вот те
на! Удалой, говорил я
тебе, что рыжий сыграет штуку…
— Станем мы под это деревцо; здесь доздицек не так моцит.
Вот этак, хорошо. Все, все
тебе рассказу до подноготной; только прошу ради Создателя, потише, а то разбудишь пса нецистаго (цтоб его бесы сзарили
на сковороде)!
— Так мы кстати столкнулись: авось высечем огонь!
Вот в чем дело. Дошли до меня весточки в некоей конфиденции… а с какой стороны ветер дул, не могу
тебе поведать — в другое время,
ты знаешь, я с своих плеч снял бы для
тебя рубашку, —
вот изволишь видеть, кум, дошли до меня весточки, что
ты под Мариенбургом спровадил какого-то голяка, шведского пленного, куда,
на какую потребу, бог весть!..
Так угодно Богу; видно,
ты родился в сорочке!
вот что можно мне сказать
на вопросы о твоей таланливой судьбе [Таланливая судьба — счастливая судьба.].
Суета сует и всяческая суета! —
вот слова, которые я, ветреник, каковым
ты знавал меня, редко заглядывавший в Священное Писание, ныне твержу беспрестанно;
вот слова, вырывающиеся у меня теперь из груди и служащие мне якорем для утверждения
на них моего послания.
—
Вот тебе на! Как же вы, дураки, — сказал он, оборотившись к Селифану и Петрушке, которые оба разинули рты и выпучили глаза, один сидя на козлах, другой стоя у дверец коляски, — как же вы, дураки? Ведь вам сказано — к полковнику Кошкареву… А ведь это Петр Петрович Петух…
—
Вот тебе на! Презабавный старикашка и добрейший, — прибавил Базаров, как только Василий Иванович вышел. — Такой же чудак, как твой, только в другом роде. Много уж очень болтает.
К счастью еще, что у ведьмы была плохая масть; у деда, как нарочно, на ту пору пары. Стал набирать карты из колоды, только мочи нет: дрянь такая лезет, что дед и руки опустил. В колоде ни одной карты. Пошел уже так, не глядя, простою шестеркою; ведьма приняла. «
Вот тебе на! это что? Э-э, верно, что-нибудь да не так!» Вот дед карты потихоньку под стол — и перекрестил: глядь — у него на руках туз, король, валет козырей; а он вместо шестерки спустил кралю.
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да
вот… какой же я болван! //
Ты к ним
на той неделе зван. —
И
вот по родственным обедам // Развозят Таню каждый день // Представить бабушкам и дедам // Ее рассеянную лень. // Родне, прибывшей издалеча, // Повсюду ласковая встреча, // И восклицанья, и хлеб-соль. // «Как Таня выросла! Давно ль // Я, кажется,
тебя крестила? // А я так
на руки брала! // А я так за уши драла! // А я так пряником кормила!» // И хором бабушки твердят: // «Как наши годы-то летят!»
Как взглянул он
на его спину, широкую, как у вятских приземистых лошадей, и
на ноги его, походившие
на чугунные тумбы, которые ставят
на тротуарах, не мог не воскликнуть внутренно: «Эк наградил-то
тебя Бог!
вот уж точно, как говорят, неладно скроен, да крепко сшит!..
— Ну,
вот тебе постель готова, — сказала хозяйка. — Прощай, батюшка, желаю покойной ночи. Да не нужно ли еще чего? Может,
ты привык, отец мой, чтобы кто-нибудь почесал
на ночь пятки? Покойник мой без этого никак не засыпал.
И
вот лавчонка твоя запустела, и
ты пошел попивать да валяться по улицам, приговаривая: «Нет, плохо
на свете!