Неточные совпадения
Немецкий офицер (продолжая сердиться). О шмерц! о бестолков русска
народ! (Толкает с дороги карлу.)
Знаем только, что она в два года умела приноровиться к русским обычаям и выучиться несколько русскому языку, на котором говорила пополам с чухонским и
немецким, приправляя эту смесь солью любимых поговорок
народа, между которым хотя она и не родилась, но нашла пропитание, ласки и, может быть, утешения.
Конечно (в особенности в городах), и теперь встречается немало людей убежденных, которых восторгает мысль о единстве и могуществе Германии, о той неувядаемой славе, которою покрыло себя немецкое оружие, раздавивши"наследственного врага", и о том прекрасном будущем, которое отныне, по праву, принадлежит
немецкому народу; но ведь эти люди представляют собою только казовый конец современной южногерманской действительности.
— О, не думайте! — говорил он солидному господину. — Наш
немецкий народ — это правда, есть очень высокообразованный народ; но наш русский народ — тоже очень умный народ. — Шульц поднял кулак и произнес: — Шустрый народ, понимаете, что называется шустрый? Здравый смысл, здравый смысл, вот чем мы богаты!
Неточные совпадения
Трудно даже и сказать, почему это; видно, уже
народ такой, только и удаются те совещания, которые составляются для того, чтобы покутить или пообедать, как — то: клубы и всякие воксалы [Воксал (англ. vauxholl) — увеселительное заведение, собрание; впоследствии это название было присвоено станционным помещениям на железной дороге.] на
немецкую ногу.
Мы видели книги, до священных должностей и обрядов исповедания нашего касающиеся, переведенные с латинского на
немецкий язык и неблагопристойно для святого закона в руках простого
народа обращающиеся; что ж сказать наконец о предписаниях святых правил и законоположений; хотя они людьми искусными в законоучении, людьми мудрейшими и красноречивейшими писаны разумно и тщательно, но наука сама по себе толико затруднительна, что красноречивейшего и ученейшего человека едва на оную достаточна целая жизнь.
Рассматривая сие новое по тогдашнему времени законоположение, находим, что оно клонилося более на запрещение, чтобы мало было книг печатано на
немецком языке или, другими словами, чтобы
народ пребывал всегда в невежестве.
— Ты прав, Нестор, забывают, что
народ есть субстанция, то есть первопричина, а теперь выдвигают учение о классах,
немецкое учение, гм…
Первые годы жизни Клима совпали с годами отчаянной борьбы за свободу и культуру тех немногих людей, которые мужественно и беззащитно поставили себя «между молотом и наковальней», между правительством бездарного потомка талантливой
немецкой принцессы и безграмотным
народом, отупевшим в рабстве крепостного права.