Резинкина. Вот добрая-то душа! вот невестушка дорогая! сама вызвалась… и такая и сякая… все, что у меня есть, то ваше… себя отдам… Славно сыграла камедь! А я еще хотела у ней ручку поцеловать! этого и адская ехидна не сделает.
Официальным образом мы видим здесь злостного банкрота, еще более злостного приказчика, ограбившего своего хозяина, ехидную дочь, хладнокровно отправляющую в острог своего отца, — и все эти лица мы клеймим именами злодеев и извергов.
Эта ехидная гадина, порождение провинцияльного клиентизма, угрюмо озирается во все стороны, как бы выискивая в толпе жертву, на которую можно было бы ему нашептать в уши Марье Ивановне.