Неточные совпадения
— Попытаемся!.. Слушай же! Ты в силе у матушки-царицы; но борешься или собираешься бороться с человеком, который еще сильнее тебя. Брось
свои затеи или укроти
свой ретивый нрав, уложи
свое сердце. Силою ничего не возьмешь, разве возьмешь лукавством. Выжидай
всего от
времени… Уступай шаг первому: довольно, если будешь вторым…
Так переходил он от одного первого человека в государстве к другому, не возбуждая ни в ком опасения на счет
свой и ненависти к себе, во всякое
время, при
всех переменах, счастливый, довольный
своей судьбой.
— Как действовали во
все времена против утеснителей
своего отечества истинные сыны его; как указывает мне сердце и тайный, но благородный советник!
В то самое
время, когда Волынской, влюбчивый, как пылкий юноша, беседовал таким образом с
своею страстью, портрет его жены, во
всем цвете красоты и счастия, с улыбкою на устах, с венком на голове, бросился ему в глаза и, как бы отделясь от стены, выступил ему навстречу. Совесть заговорила в нем; но надолго ли?.. Взоры его обратились опять на магические слова: твоя Мариорица, и
весь мир, кроме нее, был забыт.
Незваные гости не знали, как вырваться из западни: надобно было согласиться и на это предложение хозяина, который в подобных случаях не любил шуток, и постараться во
время катания ускользнуть от него подобру-поздорову. Когда ж почти
все маски разместились, продолжая
свое инкогнито, Артемий Петрович приказал кучерам на двух санях, при которых на облучках уселись еще по двое дюжих лакея, чтоб они умчали
своих седоков на Волково поле и там их оставили.
Долго еще смеялись его лукавой затее; наконец, вышли
все из бильярдной, иные из дворца, каждый унеся на
свою долю больший или меньший участок удовольствия, которое доставило им короткое
время, проведенное в этой комнате. Один старик Балакирев уносил на
своей спине боль от полученных ударов.
В это
время Мариула сторожила
своим одиноким глазом,
всем существом
своим,
всеми силами души, не мигнет ли барская барыня слуге Перокина, не сделает ли ему условного знака.
От радости дрожит Мариула, увидев
свою дочь, едва верит, что у ней, осматривает ее с ног до головы. В восторге цыганка забывает
все прошедшее. Одно, что ее беспокоит, так это бледность Мариорицы. Бедная похудела с того
времени, как она видела ее в первый раз в Петербурге, и
все от любви к нему, к негодному обманщику Волынскому!
— Боже мой! да эти буяны так забылись в присутствии моем, что у меня в ушах ломит от их крику. Пожалуй, чего доброго, возьмутся за святые волоса!.. Я обоим вам приказываю замолчать, — вскричала грозно государыня, — я это
все разберу после, в
свое время.
Все ли у вас пары налицо? — прибавила она, немного погодя, смягчив голос. Обращение было сделано к кабинет-министру.
Государыня рукоплещет, именует Василия Кирилловича придворным пиитом, и, по приказанию ее,
все ее окружающее осыпает певца рукоплесканием. Он встает, изнемогший под бременем
своего торжества. Два пажа берут его под руки и сажают на противный конец стола, где для него поставлен особенный куверт под беседкою из веников. Ему одному нет пары; он единствен. Во
время обеда служат ему пажи — честь, равняющая его с Шапеллем, если не с Тассом.
Во
все время, пока продолжался суд, Наталья Андреевна не отходила от
своего мужа, утешала его как могла, читала ему псалмы, молилась с ним и за него. Последние часы его были услаждены этим ангелом, посетившим землю, не приняв на ней ничего земного, кроме человеческого образа. Она понемногу облегчала для него ужасный путь.
— И я не удивлюсь, — сказал Райский, — хоть рясы и не надену, а проповедовать могу — и искренно, всюду, где замечу ложь, притворство, злость — словом, отсутствие красоты, нужды нет, что сам бываю безобразен… Натура моя отзывается на все, только разбуди нервы — и пойдет играть!.. Знаешь что, Аянов: у меня давно засела серьезная мысль — писать роман. И я хочу теперь посвятить
все свое время на это.
—
Всему свое время, возлюбленный, — сказал Егор Сергеич. — В духе пребывай, почаще на себя его сманивай постом, молитвой и песнопеньем, — проговорил учительно Денисов. — Паче же всего пророчествуй в назидание верных. И сам принимай пророчества, внимай им и твори по их повелениям. Тем душу сохранишь и закон исполнишь. Но теперь пока до будущей беседы… Обо многом надо мне потолковать с братцем Николаюшкой. Теперь потолкуем келейно, а после и с тобой, возлюбленный, побеседую. И на соборе поговорим.
Неточные совпадения
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами // В то
время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с
своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. //
Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.
Один среди
своих владений, // Чтоб только
время проводить, // Сперва задумал наш Евгений // Порядок новый учредить. // В
своей глуши мудрец пустынный, // Ярем он барщины старинной // Оброком легким заменил; // И раб судьбу благословил. // Зато в углу
своем надулся, // Увидя в этом страшный вред, // Его расчетливый сосед; // Другой лукаво улыбнулся, // И в голос
все решили так, // Что он опаснейший чудак.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в
свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во
всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Уездный чиновник пройди мимо — я уже и задумывался: куда он идет, на вечер ли к какому-нибудь
своему брату или прямо к себе домой, чтобы, посидевши с полчаса на крыльце, пока не совсем еще сгустились сумерки, сесть за ранний ужин с матушкой, с женой, с сестрой жены и
всей семьей, и о чем будет веден разговор у них в то
время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
Всему свой черед, и место, и
время!