Неточные совпадения
Но красивые формы и линии заплыли жиром, кожа пожелтела, глаза выцвели и поблекли; всеразрушающая рука
времени беспощадно коснулась
всего, оставив под этой разрушавшейся оболочкой женщину, которая, как разорившийся богач, на каждом шагу должна была испытывать коварство и черную неблагодарность самых лучших
своих друзей.
Играл Тетюев порядочно и страстно любил музыку, которой отдавал
все свое свободное
время.
Платон Васильевич был честный и хороший человек, но он слишком был занят
своей специальностью, которой посвящал почти
все свободное
время.
Все время, пока Родион Антоныч возвращался в
своей зеленой тележке из господского дома домой, он вздыхал, делал кислые гримасы и морщился.
В
свое время Тетюев был гроза и
все заводы держал в ежовых рукавицах.
Старик на
время забывал о
своих недостатках: при ослепительном блеске добела раскаленного железа он отчетливо различал подробности совершавшейся работы и лица
всех рабочих; при грохоте вертевшихся колес и стучавших чугунных валов говорить можно было, только напрягая
все свои голосовые средства, и Горемыкин слышал каждое слово.
Эти компаньонки, набранные со
всех четырех сторон, в глухие сезоны развлекали
свою патронессу взаимными ссорами, сплетнями и болтовней, во
время приездов служили танцевальным материалом и составляли par-tie de plaisir [Здесь в смысле — развлечение (фр.).] для молодых людей и молодившихся старичков; но главная их служба заключалась в том, чтобы
своим присутствием оживлять воскресные завтраки, занимать гостей.
— Музыканты… — шептала Аннинька, прижимаясь плечом к
своей флегматической подруге, которая
все время не сводила глаз с запертого дормеза.
«Вишь, какая приворотная гривенка, — думал про себя Родион Антоныч, наблюдая
все время интересного молодого человека. — Небось о генерале да о
своей сестричке ни гу-гу… Мастер, видно, бобы разводить с бабами. Ох-хо-хо, прости, господи, наши прегрешения».
Отыскав Платона Васильевича и отведя его в сторону, он вполголоса расспрашивал о Прозорове и
время от
времени сосредоточенно покачивал
своей большой головой, остриженной под гребенку. Горемыкин был во фраке и постоянно поправлял
свой белый галстук, который
все сбивался у него на сторону.
В это
время прибежал лакей, разыскивавший Прейна по
всему дому, и интересный разговор остался недоконченным. Евгений Константиныч кушали
свой утренний кофе и уже два раза спрашивали Альфреда Осипыча. Прейн нашел
своего повелителя в столовой, где он за стаканом кофе слушал беседу генерала на тему о причинах упадка русского горного дела.
Они
все время лезли из кожи, чтобы выказать
свое внимание к русскому горному делу: таращили глаза на машины, ощупывали руками колеса, лазили с опасностью жизни везде, где только может пролезть человек, и даже нюхали ворвань, которой были смазаны машины.
На
своих заводах Лаптев
всего был раз, десятилетним мальчиком, когда он приезжал в Россию из-за границы, где родился, получил воспитание и жил до последнего
времени.
Весь этот рой женщин, существование которого было совсем незаметно в мирное
время, теперь выступил во всеоружии
своих женских желаний, надежд и домогательств.
Кофе был подан в кабинет, и Лаптев
все время дурачился, как школьник; он даже скопировал генерала, а между прочим досталось и Нине Леонтьевне с Раисой Павловной. Мужчины теперь говорили о дамах с той непринужденностью, какой вознаграждают себя
все мужчины за официальные любезности и вежливость с женщинами в обществе. Особенно отличился Прозоров, перещеголявший даже Сарматова
своим ядовитым остроумием.
— Вы давеча упрекнули меня в неискренности… Вы хотите знать, почему я
все время никуда не показывалась, — извольте! Увеличивать
своей особой сотни пресмыкающихся пред одним человеком, по моему мнению, совершенно лишнее. К чему
вся эта комедия, когда можно остаться в стороне? До вашего приезда я, по свойственной
всем людям слабости, завидовала тому, что дается богатством, но теперь я переменила
свой взгляд и вдвое счастливее в
своем уголке.
Покуривая сигару, Прейн
все время думал о той тройке, которая специально была заказана для Прозорова; он уступил
свою дорожную коляску, в которой должны были приехать Прозоров с дочерью и доктор.
От взглядов и улыбок Нина Леонтьевна, по
всей вероятности, перешла бы к более активным проявлениям
своего возмущенного чувства, но ее останавливало присутствие Прозорова, который
все время наблюдал за ней улыбающимися глазами.
— Ведь с вашим отъездом я превращаюсь в какую-то жертву в руках генерала, который хочет протащить меня по
всем заводам… в виде почетной стражи к удалившимся дамам были приставлены «почти молодые люди» и Летучий, который
все время своего пребывания в горах проспал самым бессовестным образом.
— Да, в другое
время, а не теперь, — настаивал Прейн. — Вы расстроите
своим капризом
весь план нашей поездки.
Последнее
время открыло несколько таких профессий и полуобщественных положений, где женщина может найти приложение
своим силам и взять от жизни
все, что та может дать.
После
своего неудачного свидания с «добрым гением» набоб чувствовал себя очень скверно. Он никому не говорил ни слова, но каждую минуту боялся, что вот-вот эта сумасшедшая разболтает
всем о
своем подвиге, и тогда
все пропало. Показаться смешным для набоба было величайшим наказанием. Вот в это тяжелое
время генерал и принялся расчищать почву для Тетюева, явившись к набобу с
своим объемистым докладом.
Но генерал был неумолим и на этот раз поставил на
своем, заставив набоба проглотить доклад целиком. Чтение продолжалось с небольшими перерывами битых часов пять. Конечно, Евгений Константиныч не дослушал и первой части этого феноменального труда с надлежащим вниманием, а
все остальное
время сумрачно шагал по кабинету, заложив руки за спину, как приговоренный к смерти. Генерал слишком увлекся
своей ролью, чтобы замечать истинный ход мыслей и чувств
своей жертвы.
Неточные совпадения
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами // В то
время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с
своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. //
Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.
Один среди
своих владений, // Чтоб только
время проводить, // Сперва задумал наш Евгений // Порядок новый учредить. // В
своей глуши мудрец пустынный, // Ярем он барщины старинной // Оброком легким заменил; // И раб судьбу благословил. // Зато в углу
своем надулся, // Увидя в этом страшный вред, // Его расчетливый сосед; // Другой лукаво улыбнулся, // И в голос
все решили так, // Что он опаснейший чудак.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в
свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во
всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Уездный чиновник пройди мимо — я уже и задумывался: куда он идет, на вечер ли к какому-нибудь
своему брату или прямо к себе домой, чтобы, посидевши с полчаса на крыльце, пока не совсем еще сгустились сумерки, сесть за ранний ужин с матушкой, с женой, с сестрой жены и
всей семьей, и о чем будет веден разговор у них в то
время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
Всему свой черед, и место, и
время!