Неточные совпадения
Пробоина была сделана порядочная в корабле госпожи Шестерваген, но случалось, однако ж, что пассажиры на нем спешили поправить несчастие
капитана в юбке, которого они любили за доброту, за честное
и точное исполнение условных обязанностей. Они составляли складчину, покрывавшую долг беглеца. Таким образом в этой польской колонии вождь ее
и колонисты обретались в ненарушимой приязни.
Павел Иваныч Лорин, уйдя с военной службы гвардейским
капитаном, был избран в губернии, где имел прежнее поместье, совестным судьею
и в этой должности приобрел себе доброе имя.
Надо было передать этот куш Жвирждовскому. Он поехал к нему, но не застал дома; слуга доложил, что
капитан возвратится не прежде двух часов, не будет обедать у себя, вечером поедет в театр
и на другой день уедет в Петербург.
Ровно к двум часам пополудни явилась она в гостиницу, где стоял Жвирждовский,
и сказала швейцару, чтобы он передал нумерному такого-то номера, что
капитана желает видеть дама по поручению доктора Л.
Нумерной с целковым в руках пошел исполнять ее приказание
и, дорогой повторяя имя Чертоплясовой, чуть не прыснул от смеха. Через три минуты он воротился к даме под вуалем с докладом, что
капитан велел ее просить.
Капитан догадался о мистификации. Провожаемая слугой, она у двери нумера объявила ему, что он далее не нужен,
и, войдя в нумер, затворила за собой дверь.
Миссия Леденцовой была исполнена, она встала
и, опустив вуаль, простилась с
капитаном. Он проводил ее до парадного крыльца
и при прощании отвесил ей глубокий поклон, чему были зрители нумерной
и швейцар.
— В нашем Белорусском крае творится что-то недоброе. Пани надевают траур, мужчины
и пани поют революционные песни в церквах, закупается холодное
и огнестрельное оружие. Я сам, по заказу
капитана генерального штаба Жвирждовского обязался поставить в имение пани Стабровской топоры, косы
и охотничьи ружья, сколько могу.
Их сторожили двенадцать жандармов
и при них
капитан.
Они большею частью, казалось, не очень горевали, насмешливо
и злобно смотрели на зрителей, то
и дело опустошали графины водки
и бутылки шампанского, так что жандармский
капитан, боясь опасных последствий, не велел служителям гостиницы давать им более вина.
Брак ее был совершен в костеле
и в православной церкви в одном из уездов, ближайших к псковской границе, она носила уж имя Стабровского, Свидетелями были унтер-офицер из дворян Застрембецкий
и отставной из инвалидной команды
капитан, старичок, преданный душою Зарницыной за многие пособия, которые она оказывала его семейству.
Последняя пробыла у молодых дня с три
и возвратилась с Застрембецким
и капитаном в город, взяв наперед с Владислава слово через несколько дней приступить к действиям, которые должны были подрезать козни витебских революционеров.
Жверждовский из Москвы приехал прямо в Оршанский уезд
и поместился в Литвинах у Миткевича под именем
капитана Величко, будто бы приезжего родственника жены хозяина.
Накануне 23-го числа в Литвинове было сказано прислуге, что родственник
капитана уезжает; 23-го поехала будущая свита,
и под видом провод, вся компания (9 человек с людьми), плотно позавтракав, пустилась в путь. В Зубрах ожидали их ужемногочисленная публика
и угощение на славу. Подкрепив силы вином
и пищею, вечером тронулась полупьяная шайка, человек около 100. Воевода поехал вперед с одиннадцатью человек свиты.
Первая колонна уездных ревнителей атаковала спящего инвалидного
капитана, вторая — инвалидный цейхауз, запертый на замок; кипящий бешеной храбростью, неустрашимый студент Доморацкий повел третью колонну могилёвских чиновников
и гимназистов, с несколькими студентами-охотниками, на сборное место; с отборной дружиной Горыгорецкой, сам воевода устремился на инвалидного часового у казначейства.
Инвалидный
капитан был взят, в цейхаузе был сбит замок
и из него вытащили десятка два бывших там инвалидных ружей, патроны
и барабан.
Шайка была еще нужна ему от Придорожной станции, чтобы конвоировать его воеводскую особу, рисковавшую пробираясь без прикрытия, быть схваченной
и связанной толпой крестьян; впрочем, теперь недалеко был фольварк, где Оскерко назначил ему свидание, чтобы безопасно
и без возбуждения подозрения выпроводить его на почтовых: шоссе было близехонько, можно было снова Топору преобразоваться в
капитана Величко.
Становой пристав
и штабс-капитан Кусонский решили ждать в деревне Язвах, пока ретивый десятник Осип Иванов с крестьянами не выследит шайку. Скоро Осип Иванов явился назад с вестями. Тогда становой Пуцило справедливо рассудил, что если с четвертого часу белого дня остаться ночевать в Язвах, то шайка может уйти; а потому несмотря на шедший дождь, он успел, как доносил он, воодушевить солдат
и крестьян до того, что они охотно согласились преследовать мятежников.
Штабс-капитан Кусонский, имея в виду что преследующие солдаты вязли в болоте, приказал ударить отбой; забрав обоз мятежников, становой
и штабс-капитан возвратились в становую квартиру.
Неточные совпадения
А уж Тряпичкину, точно, если кто попадет на зубок, берегись: отца родного не пощадит для словца,
и деньгу тоже любит. Впрочем, чиновники эти добрые люди; это с их стороны хорошая черта, что они мне дали взаймы. Пересмотрю нарочно, сколько у меня денег. Это от судьи триста; это от почтмейстера триста, шестьсот, семьсот, восемьсот… Какая замасленная бумажка! Восемьсот, девятьсот… Ого! за тысячу перевалило… Ну-ка, теперь,
капитан, ну-ка, попадись-ка ты мне теперь! Посмотрим, кто кого!
— потому что, случится, поедешь куда-нибудь — фельдъегеря
и адъютанты поскачут везде вперед: «Лошадей!»
И там на станциях никому не дадут, все дожидаются: все эти титулярные,
капитаны, городничие, а ты себе
и в ус не дуешь. Обедаешь где-нибудь у губернатора, а там — стой, городничий! Хе, хе, хе! (Заливается
и помирает со смеху.)Вот что, канальство, заманчиво!
На дороге обчистил меня кругом пехотный
капитан, так что трактирщик хотел уже было посадить в тюрьму; как вдруг, по моей петербургской физиономии
и по костюму, весь город принял меня за генерал-губернатора.
4) Урус-Кугуш-Кильдибаев, Маныл Самылович, капитан-поручик из лейб-кампанцев. [Лейб-кампанцы — гвардейские офицеры или солдаты, участники дворцовых переворотов XVIII века.] Отличался безумной отвагой
и даже брал однажды приступом город Глупов. По доведении о сем до сведения, похвалы не получил
и в 1745 году уволен с распубликованием.
Мало того, начались убийства,
и на самом городском выгоне поднято было туловище неизвестного человека, в котором, по фалдочкам, хотя
и признали лейб-кампанца, но ни капитан-исправник, ни прочие члены временного отделения, как ни бились, не могли отыскать отделенной от туловища головы.