Неточные совпадения
— Крепко завинчено! — сказал Веткин с усмешкой — не то иронической, не то поощрительной. — В четвертой роте он вчера,
говорят, кричал: «
Что вы мне устав в нос тычете? Я — для
вас устав, и никаких больше разговоров! Я здесь царь и бог!»
«Разве
вы думаете,
что настоящий офицер боится поглядеть в лицо смерти?» Старый полковник
говорит участливо: «Послушайте,
вы молоды, мой сын в таком же возрасте, как и
вы.
— Унзер? — Шурочка подняла голову и, прищурясь, посмотрела вдаль, в темный угол комнаты, стараясь представить себе то, о
чем говорил Ромашов. — Нет, погодите: это что-то зеленое, острое. Ну да, ну да, конечно же — насекомое! Вроде кузнечика, только противнее и злее… Фу, какие мы с
вами глупые, Ромочка.
— Да и вообще ваше поведение… — продолжал жестоким тоном Шульгович. — Вот
вы в прошлом году, не успев прослужить и года, просились, например, в отпуск.
Говорили что-то такое о болезни вашей матушки, показывали там письмо какое-то от нее.
Что ж, я не смею, понимаете ли — не смею не верить своему офицеру. Раз
вы говорите — матушка, пусть будет матушка.
Что ж, всяко бывает. Но знаете — все это как-то одно к одному, и, понимаете…
—
Что ж, пойдемте, — равнодушно согласился Ромашов. — Собственно
говоря, это свинство так ежедневно проводить время. А
вы правду
говорите,
что если так думать, то уж лучше совсем не служить.
—
Вы слышали: носятся слухи,
что полк переведут в другой город, —
говорил Рафальский, точно продолжая только
что прерванный разговор.
Маленький Михин отвел Ромашова в сторону. — Юрий Алексеич, у меня к
вам просьба, — сказал он. — Очень прошу
вас об одном. Поезжайте, пожалуйста, с моими сестрами, иначе с ними сядет Диц, а мне это чрезвычайно неприятно. Он всегда такие гадости
говорит девочкам,
что они просто готовы плакать. Право, я враг всякого насилия, но, ей-богу, когда-нибудь дам ему по морде!..
— Я
вам говорю,
что не знаю. Я не знаю. Посмотрите: небо голубое, свет голубой… И у меня самой какое-то чудесное голубое настроение, какая-то голубая радость! Налейте мне еще вина, Ромочка, мой милый мальчик…
— Скажи мне… Прошу тебя. Ты ведь сама
говоришь,
что не любишь его… Зачем же
вы вместе?..
— Ах, мне это самой больно, мой милый, мой дорогой, мой нежный! Но это необходимо. Итак, слушайте: я боюсь,
что он сам будет
говорить с
вами об этом… Умоляю
вас, ради Бога, будьте сдержанны. Обещайте мне это.
Ответьте мне прежде всего: интересует
вас хоть сколько-нибудь то,
что о ней
говорят и сплетничают?
— Нет, подождите… мы сделаем вот
что. — Назанский с трудом переворотился набок и поднялся на локте. — Достаньте там, из шкафчика…
вы знаете… Нет, не надо яблока… Там есть мятные лепешки. Спасибо, родной. Мы вот
что сделаем… фу, какая гадость!.. Повезите меня куда-нибудь на воздух — здесь омерзительно, и я здесь боюсь… Постоянно такие страшные галлюцинации. Поедем, покатаемся на лодке и
поговорим. Хотите?
Помните, я
говорил вам как-то,
что существует от века незримый и беспощадный гений человечества.
Говорю вам так, потому
что я сам попробовал воли, и если вернулся назад, в загаженную клетку, то виною тому… ну, да ладно… все равно,
вы понимаете.
Неточные совпадения
Вставая с первыми лучами, // Теперь она в поля спешит // И, умиленными очами // Их озирая,
говорит: // «Простите, мирные долины, // И
вы, знакомых гор вершины, // И
вы, знакомые леса; // Прости, небесная краса, // Прости, веселая природа; // Меняю милый, тихий свет // На шум блистательных сует… // Прости ж и ты, моя свобода! // Куда, зачем стремлюся я? //
Что мне сулит судьба моя?»
— Ах,
что вы это
говорите, Софья Ивановна! — сказала дама приятная во всех отношениях и всплеснула руками.
— Управитель так и оторопел,
говорит: «
Что вам угодно?» — «А!
говорят, так вот ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
— Но представьте же, Анна Григорьевна, каково мое было положение, когда я услышала это. «И теперь, —
говорит Коробочка, — я не знаю,
говорит,
что мне делать. Заставил,
говорит, подписать меня какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я,
говорит, неопытная беспомощная вдова, я ничего не знаю…» Так вот происшествия! Но только если бы
вы могли сколько-нибудь себе представить, как я вся перетревожилась.
— Да я и не
говорю, чтобы все это
вы исполнили, а по возможности,
что можно.