Рыжий, который оказывается Квашниным, разузнает от молодого человека все его обстоятельства, принимает в нем участие,
жалеет…
Озлобленное настроение Боброва быстро улеглось, и он
жалел теперь, что огорчил Нину. «Для чего вздумал я требовать от ее наивного, свежего, детского ума оригинальной смелости? — думал он. — Ведь она, как птичка: щебечет первое, что ей приходит в голову, и, почем знать, может быть, это щебетанье даже гораздо лучше, чем разговоры об эмансипации, и о Ницше, и о декадентах?»
Как водится, в яму спустили,
Засыпали Прокла землей;
Поплакали, громко повыли,
Семью
пожалели, почтили
Покойника щедрой хвалой.
Слышал ли Акакий Акакиевич эти произнесенные роковые для него слова, а если и слышал, произвели ли они на него потрясающее действие,
пожалел ли он о горемычной своей жизни, — ничего этого неизвестно, потому что он находился всё время в бреду и жару.