Неточные совпадения
— Нет, погодите, Сергей Фирсыч. Он входит
и спрашивает: «Не вы ли местный учитель Клавдий Иваныч Астреин?» Я
говорю: «Это я-с».
И вот — он мне объявляет какую-то счастливую, неожиданную весть, которая меня всего потрясает. Я не могу себе даже вообразить,
что он именно скажет, но что-то глубоко приятное
и радостное для меня.
Пусть нынче его же сосед Иван Евграфов вдруг откашляется
и начнет
говорить нараспев
и в нос, зажмуря глаза: «
И было мне, братие, сонное видение,
что воплотися во мне древний змий Илья Пророк», —
и мужик сегодня же поклонится Ивану Евграфову, как святителю или как обуянному демоном.
Каменные дома, электричество, телефоны, театры,
и там какие-то господа во фраках — какие-то прыщи! —
говорят: «Позвольте-с, мы чудесно знаем историю русского народа
и лучше всех понимаем,
что этому народу надобно.
Он не слышал своего голоса из-за звуков гармонии
и в десятый раз
говорил девушке,
что она, наверно, страшно скучает у себя в деревне.
После небольшого неизбежного карточного скандала, вследствие которого один из батюшек совсем было собрался уезжать,
говоря,
что нога его больше не будет под этой кровлей,
и даже покушался отыскивать в сенях свою шубу
и шапку, в
чем, однако, ему помешали, шиловская попадья позвала ужинать. Мужчины сели на одном конце стола, дамы — на другом. Фельдшер поместился рядом с Астреиным.
Теперь даже
и фельдшеру казалось временами,
что зиме не будет
и конца,
и эта мысль оковывала ужасом его трезвый, чуждый всякой мечтательности, поповский ум. Он становился все раздражительнее
и часто
говорил грубости земскому доктору, когда тот наезжал на фельдшерский пункт.
— Но ведь это ужасно,
что ты
говоришь, Сергей Фирсыч. Ведь жить больше нельзя, если так думать. Значит,
что же?.. Значит, остается только идти
и повеситься!..
Ребятишки уже давно приспособились к нему
и говорили,
что хотели. А он сидел, расширив светлые сумасшедшие глаза
и уставив их всегда в одну
и ту же точку на географической карте, где-то между Италией
и Карпатами.
— Господи!
Что же может быть на свете лучше русской весны! —
говорил Астреин. — Знаешь, Фирсыч, она точно любимая женщина. Отчаялся ее дождаться, проклинаешь ее, готовишь ей гневные слова, — а вот она пришла,
и какая радость!..
—
Что и говорить! Это всякий уже знает, пан голова. Все знают, как ты выслужил царскую ласку. Признайся теперь, моя правда вышла: хватил немного на душу греха, сказавши, что поймал этого сорванца в вывороченном тулупе?
— Плохо нам от них приходится… Простые люди еще ничего, а вот начальство… Приедет урядник — тащит, приедет становой — тащит. Да еще прежде, чем взять-то, над бабкой надругается: ты, говорят, ведьма, чертовка, каторжница… Эх! Да
что и говорить!
Почему он усмехнулся, потому ли, что встретил вещь вовсе незнакомую, но о которой, однако же, всё-таки у каждого сохраняется какое-то чутье, или подумал он, подобно многим другим чиновникам, следующее: «Ну, уж эти французы!
что и говорить, уж ежели захотят что-нибудь того, так уж точно того…» А может быть, даже и этого не подумал — ведь нельзя же залезть в душу человеку и узнать всё, что он ни думает.
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с тобой?» — «Мне скучно, //
Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов
и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
Ее сестра звалась Татьяна… // Впервые именем таким // Страницы нежные романа // Мы своевольно освятим. //
И что ж? оно приятно, звучно; // Но с ним, я знаю, неразлучно // Воспоминанье старины // Иль девичьей! Мы все должны // Признаться: вкусу очень мало // У нас
и в наших именах // (Не
говорим уж о стихах); // Нам просвещенье не пристало, //
И нам досталось от него // Жеманство, — больше ничего.
В ту ж минуту приказываю заложить коляску: кучер Андрюшка спрашивает меня, куда ехать, а я ничего не могу
и говорить, гляжу просто ему в глаза, как дура; я думаю,
что он подумал,
что я сумасшедшая.
— Ах,
что вы это
говорите, Софья Ивановна! — сказала дама приятная во всех отношениях
и всплеснула руками.
Когда приходил к нему мужик
и, почесавши рукою затылок,
говорил: «Барин, позволь отлучиться на работу, пóдать заработать», — «Ступай», —
говорил он, куря трубку,
и ему даже в голову не приходило,
что мужик шел пьянствовать.