«Недоразумения между хлопами и панами, вследствие
царства тьмы и дьявола, должны усложняться, и уже сильно усложнились по всему забранему краю.
Неточные совпадения
— Ну да, и турка, — согласился он. — Так вот, Напольён с
тем только и мировую подписал с нашим государем, чтобы мужичкам беспременно волю дать, а коли не дашь, говорит, так будем опять воевать, и все ваше
царство завоюем.
— Но что вы заставите их в этом случае разуметь под Польшей? — скромно возразил Хвалынцев. —
Тот ли клочок земли, который известен под именем
Царства Польского, или…
— Как это «
Царство Польское»? — с недоумением перебил его конноартиллерист. — Не
Царство разумею я, а всю, всю Польшу, как она есть, — всю, в границах 1772 года! Все
те земли, где масса народа или говорит по-польски, или привязана к прежней униатской вере, всю Литву, Белоруссию, Волынь, Украйну, Подолию, Малороссию, все это единая и нераздельная Польша. Иной я не признаю и не понимаю.
Самое различение буржуазии и пролетариата носит аксиологический характер, есть различение зла и добра, тьмы и света, почти манихейское деление мира на две части, на
царство тьмы и царство света.
Дойдя до этого «тогда», он скромно умолкает, но я очень хорошо понимаю, что"тогда"-то именно и должно наступить
царство того серьезного либерализма, который понемножку да помаленьку, с божьею помощью, выдаст сто один том «Трудов», с таковым притом заключением, чтобы всем участвовавшим в «Трудах», в вознаграждение за рвение и примерную твердость спинного хребта, дать в вечное и потомственное владение хоть по одной половине уезда в плодороднейшей полосе Российской империи, и затем уже всякий либерализм навсегда прекратить.
Неточные совпадения
— Это денег-то не надо! Ну, это, брат, врешь, я свидетель! Не беспокойтесь, пожалуйста, это он только так… опять вояжирует. [Вояжирует — здесь: грезит, блуждает в
царстве снов (от фр. voyager — путешествовать).] С ним, впрочем, это и наяву бывает… Вы человек рассудительный, и мы будем его руководить,
то есть попросту его руку водить, он и подпишет. Принимайтесь-ка…
— Да, да, — продолжает
та. — Пришли последние дни: восстанет язык на язык,
царство на
царство… наступит светопреставление! — выговаривает наконец Наталья Фаддеевна, и обе плачут горько.
— Вперед, вперед! — говорит Ольга, — выше, выше, туда, к
той черте, где сила нежности и грации теряет свои права и где начинается
царство мужчины!
В областях истины, в
царстве мысли и духа не может никакая земная власть давать решений и не должна; не может
того правительство, менее еще его ценсор, в клобуке ли он или с темляком.
В следующих одиннадцати строфах заключается описание
царства свободы и действия ее,
то есть сохранность, спокойствие, благоденствие, величие…