Неточные совпадения
Минута благоприятствует, и посему не теряйте времени, да не застанет вас всех во тьме слепыми и спящими великий Судия и Решитель судеб, как тать в ночи приходящий, но да предстанете пред Него бодрствующими,
с горящими светильниками веры в руках и опоясанныя поясом
любви к ойчизне.
— Скажите, пожалуйста! Да в чем это любовь-то ваша? —
с пренебрежением выдвинула она свои губки. — Велика заслуга —
любовь! Каждое животное, собака — и та любит щенят своих: просто, животно-эгоистическое чувство и больше ничего! Это очень естественно!
Немногоглаголивое и не частое слово его, раздававшееся
с епископской кафедры, звучало верой в Бога,
любовью к православной России, надеждой на добрые плоды благих царских починов, которыми будет некогда красоваться земля свято русская.
Девушка привязалась к нему еще больше
с той минуты, как он, ради нее, ради
любви к ней, поступился даже самыми коренными из своих убеждений, предложив ей «формальным образом окрутиться вокруг аналоя».
Майор, запахнув халатик, подкрался на цыпочках к двери и осторожно заглянул на дочь из своей комнаты. Тревога отеческой
любви и вместе
с тем негодующая досада на кого-то чем-то трепетным отразились на лице его. Нервно сжимая в зубах чубучок своей носогрейки, пришел он в зальце, где сидела Нюта, не замечавшая среди горя его присутствия, и зашагал он от одного угла до другого, искоса взглядывая иногда на плачущую дочку.
— Но… Тут есть одно обстоятельство… Маленькая
любовь… Францишек по этому поводу делал уже свои наблюдения, справки многие собрал, нашел даже хороший случай познакомиться в гостинице
с горничной этой особы, ну, и он полагает, что эту
любовь надо бы как-нибудь устранить.
— О! если такой найдется и если сумеет быть действительно героем, — тихо говорила она,
с тою же блуждающей по лицу грустно-раздумчивой улыбкой; — да я не знаю, на что бы я решилась для такого человека! Вся благодарность польки… даже… вся душа, все сердце, вся жизнь, вся
любовь моя принадлежала бы этому человеку!..
Три письменных стола
с деловыми бумагами, «Сенатскими Ведомостями» и Сводом Законов красноречиво указывали на разнообразные государственно-служебные занятия Мариана Адалбертовича; тысячи полторы томов в изящных дубовых шкафах,
с бюстами Сократа, Платона, Демосфена, Коперника и Мицкевича громко говорили о его
любви к просвещению.
И посреди этого внутреннего хаоса, в его душе ясно стоит один только яркий и чудный образ Цезарины,
с ее знаменем в руках,
с ее героическим призванием,
с ее обетом полной и беззаветной
любви, и вот так и манит, так и влечет к себе словно какой-то сверхъестественной, чарующей силой и симпатией.
Корнет Стекльштром в один миг сообразил, что
с его стороны было бы величайшею и непростительнейшею глупостью не воспылать к Сусанне Ивановне взаимною
любовью — и воспылал.
— А что же-с? Ведь он же тут про
любовь что-то болтает?
Этот проект создался молодым затаенным горем, опасностью огласки, стыдом перед целым городом, мыслью о горьком позоре старого отца, которого она по-свóему любила детски-деспотическою
любовью, а
с тех пор как, покинутая Полояровым, осталась одна со своей затаенной кручиной, полюбила его еще более, глубже, сердечнее, серьезней.
Расплодилось множество людей, желавших сделаться эффектными жертвами, людей, игравших роль того самого матроса, который до того любил генерала Джаксона, что, не зная, чем бы лучше доказать ему
любовь свою, бросился
с высоты мачты в море, провозгласив: «Я умираю за генерала Джаксона!» — И это великое множество, бесспорно, были в большинстве своем даже хорошие и честные люди, и о них можно разве пожалеть, что такой энтузиазм не нашел себе тогда более достойного применения.
Говорить
с нею не о чем, кроме как о поцелуях, о новой шляпке, о фасоне нового платья, о коммуне, о
любви да о том, как была вчера в театре одета такая-то, или такая-то.
— Ну, и по
любви!.. Не в последний раз! На твой век хватит еще женской
любви,
с избытком! Ну, и ты тоже люби ее за это, пока любится, — надоедите же когда-нибудь друг другу. Но позволь спросить без обиняков: кого ты больше любишь — Польшу или Сусанну?
Все это минутами еще более кололо и щемило душу Бейгуша. Давешние убеждения и доводы пана грабе разбивались об это простое, даже мало сознающее себя чувство
любви и безграничной привязанности, которое таким ярким огнем горело для Анзельма в сердце Сусанны. Но чем ясней делалось в нем сознание этого простого и столь глубокого чувства, тем хуже и темней на душе становилось ему, тем гнуснее представлялась недавняя комедия
с деньгами…
Народ видел эту скорбь, видел эти слезы. Быть может, никогда еще не был он так близок народу, так высоко популярен, как в эти тяжкие минуты всенародной беды. Не было такой непереходной преграды, которая бы не преодолелась, не было такой великой жертвы, которая не принеслась бы народом,
с восторгом несокрушимой силы и
любви,
с охотой доброй воли, по единому его слову.
— Слышите?.. Слышите эти крики? — говорила Татьяна
с невольными восторженными слезами на глазах: она сейчас была свидетельницей этой встречи, этих порывов; она тоже и притом близко видела этот бледный, величественный облик,
с медленно катящеюся слезой — и отзывчивое, простое и чуткое сердце ее дрожало тем же восторгом, тою же
любовью, как и сердце всего этого народа.
«Если даже она и сама не сознает, не понимает вполне всего значения своего поступка; если он
с первого мгновенья казался ей таким легким, таким простым и естественным делом, то даже это самое непониманье еще более возвышает силу ее
любви.
Надо было чем-нибудь одним пожертвовать: или отказаться от дела, которому был предан душой и убеждением, в которое веровал, отказаться
с тем, чтобы потом уже всю жизнь нести на себе клеймо отвержения, имя «изменника»; или же ради дела жертвовать
любовью, грезами мирного, покойного счастья.
Что бы
с тобой ни случилось, каким бы именем тебя ни заклеймили, пусть тебя навеки похоронят в Сибири, в каком-нибудь Обдорске, пусть сошлют в каторгу, в рудники: пусть все это так; но если ты беспредельно любишь, если она, твоя
любовь,
с тобою, — тут, пожалуй, можно бы еще все перенести, все выстрадать!
Он знал, что она настойчиво стала бы просить его отказаться под каким бы то ни было предлогом от казенного поручения, что в крайнем случае сама решилась бы ехать
с ним, убедила бы, умолила бы его своею
любовью согласиться на это.
Неточные совпадения
Тоска
любви Татьяну гонит, // И в сад идет она грустить, // И вдруг недвижны очи клонит, // И лень ей далее ступить. // Приподнялася грудь, ланиты // Мгновенным пламенем покрыты, // Дыханье замерло в устах, // И в слухе шум, и блеск в очах… // Настанет ночь; луна обходит // Дозором дальный свод небес, // И соловей во мгле древес // Напевы звучные заводит. // Татьяна в темноте не спит // И тихо
с няней говорит:
Как грустно мне твое явленье, // Весна, весна! пора
любви! // Какое томное волненье // В моей душе, в моей крови! //
С каким тяжелым умиленьем // Я наслаждаюсь дуновеньем // В лицо мне веющей весны // На лоне сельской тишины! // Или мне чуждо наслажденье, // И всё, что радует, живит, // Всё, что ликует и блестит, // Наводит скуку и томленье // На душу мертвую давно, // И всё ей кажется темно?
Не ты ль,
с отрадой и
любовью, // Слова надежды мне шепнул?
Чей взор, волнуя вдохновенье, // Умильной лаской наградил // Твое задумчивое пенье? // Кого твой стих боготворил?» // И, други, никого, ей-богу! //
Любви безумную тревогу // Я безотрадно испытал. // Блажен, кто
с нею сочетал // Горячку рифм: он тем удвоил // Поэзии священный бред, // Петрарке шествуя вослед, // А муки сердца успокоил, // Поймал и славу между тем; // Но я, любя, был глуп и нем.
Адриатические волны, // О Брента! нет, увижу вас // И, вдохновенья снова полный, // Услышу ваш волшебный глас! // Он свят для внуков Аполлона; // По гордой лире Альбиона // Он мне знаком, он мне родной. // Ночей Италии златой // Я негой наслажусь на воле //
С венецианкою младой, // То говорливой, то немой, // Плывя в таинственной гондоле; //
С ней обретут уста мои // Язык Петрарки и
любви.