Неточные совпадения
— М-да… «енарал»… Пропишет он им волю! — с многозначительной иронией пополоскал губами и щеками полковник, отхлебнув из стакана глоток пуншу, и повернулся к Хвалынцеву: — Я истощил все меры кротости,
старался вселить благоразумие, — пояснил он докторально-авторитетным тоном. — Даже пастырское назидание
было им сделано, — ничто не берет! Ни голос совести, ни внушение власти, ни слово религии!.. С прискорбием должен
был послать за военною силой… Жаль, очень жаль
будет, если разразится катастрофа.
Сам monsieur Гржиб всетщательнейше
старался показаться наилюбезнейшим хозяином, опытнейшим и твердым администратором и наидобрейшим человеком, у которого душа и сердце все превозмогают, кроме служебного долга. Притом же повар у него
был отличный, выписанный из московского английского клуба, а купец Санин поставлял ему самые тонкие вина и превосходные сыры и сигары.
— Господа!.. Не поддавайтесь!.. Не поддавайтесь… — то там, то здесь, позади других, подуськивал да подшептывал Анцыфров,
стараясь, однако же, не
быть замеченным.
— Ах, да!.. Чуть
было не забыл! — остановил Кунцевич своего гостя, провожая его в прихожую. — Если пан увидит завтра утром пани Констанцию, то пусть скажет, что я заеду к ним часов около трех; надо внушить ей, пускай-ко
постарается хоть слегка завербовать в стадо этого фон-Саксена… Он, слышно, податлив на женские речи… Может, даст Бог, и из этого барона выйдет славный баран! — с обычным своим тихим и мягким смехом завершил Кунцевич, в последний раз откланиваясь Пшецыньскому.
Пунцовый Ардальон вдруг побледнел и поднялся с места. Это уже
было слишком. Этого он даже и от Стрешневой не ожидал. Кулаки его судорожно
были сжаты! Губы нервически подергивало злобственною усмешкою. Он, видимо, боролся с собою,
стараясь сдержать и подавить в себе какое-то нехорошее чувство, и потому угрюмо зашагал по комнате.
— Хорошо. Я подумаю… Все, что могу, сделаю для вас непременно… Я
постараюсь;
будьте уверены! — проговорила губернаторша самым благосклонным тоном и отпустила майора, наградив его новым кивком величественного свойства.
— Н-да… то
есть нет! Она поручила мне распорядиться этим делом… Да вы не беспокойтесь — уж я как-нибудь
постараюсь.
Большинство вопило «браво!» и требовало «bis!». Только немногие сохраняли необходимую сдержанность и приличие, и в числе этих немногих между прочим
были доктор Адам Яроц и сам Подвиляньский, незаметно проскользнувший в залу. Теперь он
старался держаться на глазах у всех и с видом серьезного равнодушия оглядывал неиствовавшую часть публики.
— Я скажу одно, — поднялся маленький математик, — пощадите, господа, молодого человека!.. Если у вас
есть в сердце хоть капелька человеческой крови — пощадите его! Он виноват — не спорю. Ну, выдержите его в карцере, сколько вам
будет угодно; ну, лишите его домашних отпусков до конца курса; ну,
постарайтесь представить пред собранием товарищей весь позор, всю глупость его проступка; но только, Бога ради, не выгоняйте его!
У княжон необходимо
есть князь-papа и княгиня-maman;
был у них и князь-дедушка, которого они знают только по закоптелому фамильному портрету и который
был очень богат и очень знатен, но жизнь вел чересчур уже на широкую ногу и потому оставил князю-papа очень маленькое наследство, а князь-papа, служивший некогда в гусарах,
постарался наследство это сделать еще менее, так что шестерик княжон, в сущности, причитается к лику бедных невест, и две старшие княжны наверное уже на всю свою жизнь останутся невестами неневестными.
Спешным шагом, и почти что рысцой направился он в Кривой переулок, где жила Лидинька Затц. Но в Кривом переулке все
было глухо и тихо, и у одного только подъездика полицмейстерской Дульцинеи обычным образом стояла лихая пара подполковника Гнута, да полицейский хожалый, завернувшись в тулуп, калякал о чем-то с кучером. Майор поспешно прошел мимо их,
стараясь спрятать в воротник свое лицо, чтобы не видели его, словно бы, казалось ему, они могли и знать, и догадываться, куда он идет и кого отыскивает.
И старик торопливым шагом побрел от ворот, где провожал его глазами удивленный дворник. Устинов пошел следом и стал замечать, что Лубянский усиленно
старается придать себе бодрость. Но вот завернули они за угол, и здесь уже Петр Петрович не выдержал: оперши на руку голову, он прислонился локтями к забору и как-то странно закашлялся; но это
был не кашель, а глухие старческие рыдания, которые, сжимая горло, с трудом вырывались из груди.
С ним нужно бы
было бороться, и необходимость этой борьбы очень хорощо понимал и чувствовал ксендз Кунцевич; его, по-настоящему, надо бы
было постараться как-нибудь выжить отсюда подальше, где бы он мог
быть менее вреден.
День
был прекрасный. В саду пестрело много гуляющих. Юноша пытливо и притом с особенною выразительностью вглядывался во многие лица,
стараясь разгадать: не один ли из них это идет мимо него.
Постарайтесь легко перенести нашу разлуку,
быть может, только временную.
В двенадцатом часу он уже
был на палубе и все
старался держаться более за трубою, по ту сторону борта, которая обращена к Волге. Ему не хотелось, чтобы кто-либо из знакомых мог заметить его: он думал избежать обыкновенных в этих случаях расспросов.
Разговор, конечно, шел исключительно по-французски, и надо заметить, что графиня усердно
старалась и заботилась об этом, дабы не утруждать гостя ответами на чуждом и притом враждебном ему языке, который ни в каком случае, казалось ей, не мог
быть ему приятен.
Девушка
старалась шить прилежней, потому что чувствовала, будто сегодня ей как-то не шьется. Голова
была занята чем-то другим; взор отрывался от работы и задумчиво летел куда-то вдаль, на Заволжье, и долго, почти неподвижно тонул в этом вечереющем пространстве; рука почти машинально останавливалась с иглою, и только по прошествии нескольких минут, словно бы опомнясь и придя в себя, девушка замечала, что шитье ее забыто, а непослушные мысли и глаза опять вот блуждали где-то!
Несмотря на ранний час утра, табачный дым уже стоял коромыслом и не один десяток молодых звучных голосов кричал и надседался, что
есть мочи, горячо
стараясь перекричать всех остальных, чтобы подать свое личное мнение в каком-то общем споре.
По его костюму, которому он тщательно
старался придать демократическую небрежность, все-таки ясно можно
было видеть, что студент этот — сын очень богатых родителей.
Столичные власти
старались успокоить взволнованную массу и убеждали, что депутаты никак не
будут арестованы, а что они, власти, просто хотят только переговорить немного с ними и поэтому просят господ студентов нимало не беспокоиться, а возвратиться во двор и без опасений продолжать свою сходку.
Время шло, начальство скакало, синие кучки шлялись, полиция, и явная и тайная, усердно наблюдала — первая наблюдала, занимая фронтовою вытяжкою свои посты, вторая — в различных образах шнырила тут и там, везде и нигде, принюхивалась, прислушивалась,
старалась как-нибудь затесаться промеж синих кучек; и той и другой
было здесь нынче количество изрядное, но… все-таки ничего не вспыхивало и ничего не начиналось…
— Значит, уважаете, — утвердительно заключила девушка. — Ну, так поезжайте сейчас же на сходку! Сейчас поезжайте! Там вы сами воочию убедитесь, насколько тут правды — и если да, то
постарайтесь своим поведением доказать товарищам, что они на ваш счет заблуждаются. Поезжайте! Вот вам рука моя на счастье… Я
буду ждать вас…
Он, конечно, более всего не хотел
быть арестован правительственной полицией: вся неприятная сторона такого ареста и все лишения, сопряженные с ним, говорили слишком громко в пользу того, чтобы всячески
стараться избежать их, особенно после этой беседы с Василием Свиткой.
Да самое лучшее вот что: если вы так живо принимаете это к сердцу, приезжайте ко мне, мне
будет очень приятно видеть вас у себя, — сказал он, радушно пожимая руку студента, — и незачем откладывать в долгий ящик, приезжайте сегодня же вечером, часу в восьмом, у меня мы и потолкуем, а я
постараюсь убедить вас довольно осязательными документами.
Вы поступите юнкером, — стало
быть, вы
будете гораздо ближе к солдату, чем офицер, ваши отношения
будут проще, короче офицерских; вот и
постарайтесь этим воспользоваться для дела.
Но как и за что полюбила? — ни того, ни другого объяснить себе она не могла, да и не
старалась, а если бы стала объяснять, то объяснение это
было бы фальшивое, измышленное ради самообмана.
Он именно как бы гордился тем, что ему
есть нечего и голову приклонить некуда, и еще сам даже
старался увеличивать свои неудобства.
Андрей Павлович молчал либо
старался отделываться фразами и вопросами о совсем посторонних предметах, но все это как-то не клеилось, как-то неловко выходило. Он боялся, он просто духом падал пред необходимостью раскрыть старику всю ужасную истину. «Тот же нож», — думал он. — «Возьми его да и ударь ему прямо в сердце… то же самое
будет!»
— Азия!.. Смирися!.. Смирися, безобразие Азии, говорю тебе! — комически-ораторским тоном взывал к нему Ардальон, простирая руки. — Не ву горяче па! Что с возу упало, то пропало!.. Гляди на жизнь философски, как гляжу я — и благо ти
будет! Ну, что же, что кузинка нос показала? Укротись и
старайся сыскать новую — и
будешь ты утешен! Вот тебе мое верное слово!
— То
есть… какого доноса?.. —
стараясь вникнуть в
суть, еще более подался вперед учитель. — Извините, я, может, не совсем точно понимаю… Разве на меня донос кем-либо сделан?
— Они-с… То
есть Фрумкин вот в особенности… Малгоржан, Анцыфров, князь Сапово-Неплохово, госпожа Затц, Благоприобретов… — пояснил Полояров,
стараясь припомнить еще несколько имен своих знакомых.
Можно
было только плюнуть и
постараться поскорее забыть, что бывают в жизни случаи, когда то, что называется человеком, может падать так низко.
Бейгушу это подчас становилось даже досадно, но он
был терпелив, подавляя в себе злобное чувство и
стараясь искусственно подогревать себя на новые нежности и ласки.
А если ты недоглядел за собою, если ты полюбил без расчета, так не
будь же тряпкой и
постарайся вырвать из себя это чувство, потому что оно марает, оно позорит тебя!
— Какой мерзавец! — качая головой, восклицает соболезнующий знакомый и
старается запечатлеть в своей памяти имя «учителишки Устинова», для того, во-первых, чтобы самому знать на случай какой-нибудь возможной встречи с ним, что этот, мол, барин шпион, и потому поосторожнее, а во-вторых, чтобы и других предупредить, да и вообще не забыть бы имени при рассказах о том, кто и что
были причиной мученичества «нашего Ардальона Михайловича».
Вскоре
был напечатан приказ и о том, что трое офицеров гвардейского саперного баталиона предаются военному суду за содействие, против порядка службы, к уничтожению бумаг, имевшихся при бывшем студенте Петербургского университета Яковлеве, во время его арестования, 10-го мая, когда означенный Яковлев, придя в казармы лейб-гвардии саперного баталиона,
старался возмутить нижних чинов оного.
— Нет, — ответила она твердо и просто. — Я только
старалась разглядеть; другого у меня не
было; но… при других обстоятельствах… сложись моя внутренняя жизнь не так странно и капризно, как она теперь сложилась, что же?..
быть может, я и могла бы им увлечься!
Ни одной жалобы, ни одного упрека за все это время не вырвалось у Сусанны. Бейгуш ждал, что так или иначе непременно
будет и то, и другое, но ожидания его оказывались напрасны. Он стал замечать в жене даже нечто противное своим ожиданиям: она, незаметно от него,
старалась экономничать и суживать не только свои прихоти, но и потребности, зачастую отказывая себе даже в извозчике.