Бейгуш с улыбкой, в которой выражалась явная затруднительность дать ей какой-либо ответ на это, только плечами пожал; но из двух «вопросов», возбужденных Лидинькой, возник очень оживленный и даже горячий спор, в котором приняла участие большая часть присутствующих. И после долгих пререканий порешили наконец на том, что ни снимать салоп, ни
целовать руку мужчина женщине отнюдь не должен. Лидинька искренно торжествовала.
Неточные совпадения
Другую партию составляли, в некотором роде, плебеи: два-три молодых средней
руки помещика, кое-кто из учителей гимназии, кое-кто из офицеров да чиновников, и эта партия оваций не готовила, но чутко выжидала, когда первая партия начнет их, чтобы заявить свой противовес, как вдруг генерал с его адъютантом неожиданно был вызван телеграммой в Петербург, и по Славнобубенску пошли слухи, что на место его едет кто-то новый, дабы всетщательнейше расследовать дело крестьянских волнений и вообще общественного настроения
целого края.
— Не стоит, мой ангел, ей-Богу, не стоит! — промолвил он с равнодушной гримасой; — ведь уж коли всю жизнь не брал пистолета в
руки, так с одного урока все равно не научишься. Да и притом же… мне так сдается… что в человека
целить совсем не то, что в мишень, хоть бы этот человек был даже и Феликс Подвиляньский, а все-таки…
Пока Шишкин читал, а Свитка делал пояснения, он подобрался к раскрытой котомке, из которой чуть-чуть высовывался край другой подобной же грамоты. Подобравшись и смекнув, что дело тут, кажись, не совсем-то чисто, он под шумок запустил в нее
руку и достал
целую пачку «золотых грамот».
Растроганный граф поклонился ей с глубоким почтением и молча, но тепло
поцеловал протянутую ему
руку.
— Прощайте… Нет, до свиданья! — прошептал Хвалынцев и, взяв протянутую ему
руку, долго, тихо и горячо, не отрываясь, стал
целовать ее.
Хвалынцев с любовью и благодарностью
поцеловал протянутую
руку и отправился на сходку.
Хвалынцев восторженно схватил ее
руки и стал покрывать их бесчисленными благодарными и влюбленными
поцелуями.
Он не видел ее лица, не видел того выражения и той улыбки, которая играла на нем в эту минуту, но чувствовал, что эта женщина близко склоняется над его поникшим лицом, почти приникает к самому плечу его; чувствовал на горячей щеке своей легкое, случайное прикосновение ее душистого локона; чувствовал, что она не отрывает и не хочет отрывать
рук из-под его
поцелуев, и какое-то странное благоговение к ней проницало всю его душу.
— Aut Caesar, aut nihil — шептал он, покрывая восторженными
поцелуями ее бледные, артистически созданные
руки.
— А по-моему, не имеет, потому что это унижение женщины. Да-с! — торжественно раскланялась Лидинька. — А я бы на месте Стрешневой не позволила бы ему. Все равно то же что и
руку у женщины
целовать! Это все поэзия-с, гниль, а по отношению к правам женщины, это — оскорбление… Вообще, сниманье салопа, целованье
руки и прочее, это есть символ рабства. Отчего мы у вас не
целуем? Отчего-с? Отвечайте мне!
— Ну-с, граждане и гражданки! — возгласил Полояров, входя в комнату с полными
руками: в одной
руке тащил он
целую корзину с дюжиной пивных бутылок, в другой несколько тюричков с разными припасами.
— А ведь я бы мог! — с грустно-раздумчивым вздохом прибавил он через минуту. — Я бы мог!.. Ведь у меня-с не дальше как нынешней весною
целый капитал в
руках был!.. Капитал-с!.. Шутка сказать, двадцать пять тысяч серебром! Двадцать пять тысяч!.. Н-да-с, кабы мне теперь да эти денежки — чтó бы тут было!.. И-и, Боже мой, что бы было!..
И Устинов, крепко пожав протянутую ему
руку, нагнулся своею плотно стриженною головою и
поцеловал ее.
Пожарные солдаты, измученные длинным рядом предшествовавших беспрерывных пожаров, в течение
целых двенадцати дней лишенные сна и покоя, часто по
целым суткам голодные от недостатка времени проглотить какой-нибудь кусок, — в настоящую минуту еле двигали
руки и ноги.
Павел Петрович облобызался со всеми, не исключая, разумеется, Мити; у Фенечки он, сверх того,
поцеловал руку, которую та еще не умела подавать как следует, и, выпивая вторично налитый бокал, промолвил с глубоким вздохом:
Неточные совпадения
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну с ног до головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной и жеманной, // И что-то бледной и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся с ней, к себе ведут, //
Целуют, нежно
руки жмут, // Взбивают кудри ей по моде // И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
Час от часу плененный боле // Красами Ольги молодой, // Владимир сладостной неволе // Предался полною душой. // Он вечно с ней. В ее покое // Они сидят в потемках двое; // Они в саду,
рука с
рукой, // Гуляют утренней порой; // И что ж? Любовью упоенный, // В смятенье нежного стыда, // Он только смеет иногда, // Улыбкой Ольги ободренный, // Развитым локоном играть // Иль край одежды
целовать.
Но вот багряною
рукою // Заря от утренних долин // Выводит с солнцем за собою // Веселый праздник именин. // С утра дом Лариной гостями // Весь полон;
целыми семьями // Соседи съехались в возках, // В кибитках, в бричках и в санях. // В передней толкотня, тревога; // В гостиной встреча новых лиц, // Лай мосек, чмоканье девиц, // Шум, хохот, давка у порога, // Поклоны, шарканье гостей, // Кормилиц крик и плач детей.
Рука в
руку, не выпуская друг друга, они
целые четверть часа взбирались на лестницу, наконец одолели ее и взошли.
Повытчика перестал звать папенькой и не
целовал больше его
руки, а о свадьбе так дело и замялось, как будто вовсе ничего не происходило.