Неточные совпадения
В церкви поднялось заметное движение. Священник несколько раз оборачивался
на публику, но
тем не менее продолжал службу. Начинался уже некоторый скандал. Полояров стоял в
стороне и с миной, которая красноречиво выражала все его великое, душевное негодование
на полицейское самоуправство, молча и не двигаясь с места, наблюдал всю эту сцену — только рука его энергичнее сжимала суковатую палицу.
Полицмейстер Гнут, изобразив
на лице своем суровую строгость, смешанную с ужасом, и тихонько отставив стул,
на осторожных цыпочках предупредительно направился в
ту сторону, откуда раздалась эта неуместная «брава».
К девяти часам вечера большинство почтеннейшей публики уже разъехалось из клуба — кто в театр, кто
на боковую, кто к разным своим подругам с левой
стороны. Остались только
те, которые давно уже выступили бойцами
на зеленом поле.
—
То есть, позвольте-с! как же это с большинством? — сказал Устинов, в упор и строго глядя в глаза ему; — до сих пор большинство за розги и исключение? И вы тоже
на стороне большинства?
Большинство трех голосов оказалось
на стороне исключения. Два из них принадлежали самому председателю, который некоторое время колебался было, отдать ли эти два голоса в пользу устиновского предложения или в пользу его противников, но из столь затруднительного колебания вывел его опять-таки все
тот же находчивый и предусмотрительный Феликс Мартынович Подвиляньский.
Учитель тихо отошел
на несколько шагов в
сторону, чтобы не мешать своим присутствием этому порыву глубокого горя, и в
то же время не спускал внимательных глаз со старика, будучи готов при первой надобности подать ему какую-либо помощь. Прошло несколько минут, пока нарыдался Лубянский. Тихо отклонясь от забора, он, шатаючись, сделал два шага и присел
на тумбу, подперев свой лоб рукою.
— Ну, уж что сказано раз… так уж нечего говорить, — пробурчал наконец Ардальон сквозь зубы, в каком-то раздумье. — Да, пожалуйста, слезы-то в
сторону! — прибавил он, заметив, что невеста вытерла платком свои глаза; — терпеть не могу, когда женщины плачут: у них тогда такое глупое лицо — не
то на моченую репу, не
то на каучуковую куклу похоже… Чего куксишь-то? Полно!.. Садись-ка лучше ко мне
на колени — это я, по крайности, люблю хоть; а слезы — к черту!
В двенадцатом часу он уже был
на палубе и все старался держаться более за трубою, по
ту сторону борта, которая обращена к Волге. Ему не хотелось, чтобы кто-либо из знакомых мог заметить его: он думал избежать обыкновенных в этих случаях расспросов.
Мне кажется, что
те, которые предлагают отправиться всем университетом к попечителю и требовать у него объяснений, имеют
на своей
стороне тот шанс, что это — единственный возможный нам путь, после запрещения депутатов.
Между
тем в Колокольной заблистали медные каски пожарных, появились отряды городовых с револьверами, жандармов с саблями и рота стрелкового батальона, которая была остановлена
на пути своем в крепость, куда шла для занятия караулов. Отряды эти загородили выход из улицы со
стороны Владимирской.
Бесплодный спор
на эту
тему длится около четверти часа; обе
стороны говорят и много любезного, и много довольно резкого друг другу, но к соглашению прийти не могут.
— Н-да-с, я вам скажу, пришли времена! — со вздохом начал он вполголоса, подозрительно и сурово озираясь во все
стороны. — Знаете ли что, будемте-ка лучше говорить потише, а
то ведь здесь, поди-ка, и стены уши имеют… Все, везде, повсюду, весь Петербург стоит и подслушивает… весь Петербург! Я вам скажу,
то есть
на каждом шагу, повсюду-с!.. Что ни тумба,
то шпион, что ни фонарь,
то полицейский!
Ведь согласитесь, если
на вас нападают, если против вас изыскивают разные тайные пути, которые должны вредить вам,
то с вашей
стороны будет очень естественно подумать о самозащите, о
том, чтобы, по мере возможности, парализовать эти вредные происки и замыслы. Ну, вот вам, отсюда и вытекает полиция вне полиции или, вернее сказать, контрполиция.
На стороне той неведомой силы, которая в лице этого Свитки протягивает теперь ему руку, он как будто чуял и свет, и правду, и свободу или по крайней мере борьбу за них.
— Но мы уклонились в
сторону, — продолжал поручик. — Я вам хотел сообщить только мой личный взгляд, который, впрочем, разделяется очень и очень многими,
на то, что называется шпионством. Я хотел только сказать, что если оно полезно для дела,
то не следует им пренебрегать и гнушаться. Собственно, главнее-то всего, я хотел спросить вас, совершенно ли вы равнодушны к выбору
той или другой деятельности?
Такая неожиданная выходка, ничем не вызванная со
стороны Стрешневой, показалась ей по меньшей мере очень странною. Она уже готовилась возразить, что, по ее мнению, в книжном магазине, ради его собственных выгод, должны быть всякие книги, а
на выбор для чтения
той или другой из них едва ли можно налагать такие условия, как вдруг в эту самую минуту с порога смежной комнаты громко раздался приятно удивленный голос...
— Да зачем же непременно вашу? — возразила Затц; — ведь есть же еще три свободные комнаты: Лубянская может занять под себя хоть любую. Она ведь тоже из наших… Что ж!.. А я с своей
стороны не прочь, пожалуй, чтоб и она жила. Ведь мы здесь живем коммуной,
на равных основаниях, и друг другу ничем не обязаны, — пояснила она Нюточке, и вслед за
тем обратилась ко всем вообще. — Так как, господа? Принимаете, что ли, новую гражданку?
Каждый в отдельности, невольно поддаваясь в душе чувству страха за возможность неблагоприятного ареста, хотел бы как-нибудь увильнуть от него и потому стремился исчезнуть куда ни
на есть из коммуны, укрыться где-нибудь
на стороне, в месте укромном, глухом и безопасном, и каждый в
то же самое время ясно провидел в другом подобное же эгоистическое стремление; но Малгоржану, например, не хотелось, чтобы Анцыфров избежал ареста, тогда как сам он, оставаясь в коммуне, подвергнется ему; равно и Анцыфрову не хотелось, чтобы и Малгоржан укрылся, если ему, Анцыфрову, предлежит сия печальная участь.
Ардальон же, пользуясь столько времени своими преимуществами, считал себя с этой
стороны вполне обеспеченным, несокрушимым и стремился только к
тому, чтобы не допустить Моисея до исключительного влияния
на князя Сапово-Неплохово.
Члены назначили ему вечер, когда он обязан был представить им отчеты. Так как Фрумкин опасался с их
стороны охлаждения к делу, думая, что Ардальон успеет подвести под них какую-нибудь такую механику, которая возвратит ему общее их доверие и расположение,
то и решился поэтому действовать сгоряча, не давая ни членам, ни Полоярову сообразиться и одуматься. Впрочем, члены достаточно сильно поднялись против своего администратора и сами назначили ему следственное заседание
на другой же день после восстания.
Эта «морда» сразу сделала
то, что члены-сожители снова и всецело передались
на сторону Фрумкина.
— А я только вчера из Варшавы, — говорил он Бейгушу, фланерски ухватя его под руку и направляя праздные стопы свои в одну с ним
сторону. — Ну, душа моя, дела наши идут пока отлично! Наязд сконфужен, потерял и руки, и голову, и нос опустил
на квинту!.. Варшава теперь чудо что такое!.. Эдакая пестрота, движение, чамарки, кунтуши, конфедератки, буты,
то есть просто душа радуется!.. Доброе времечко! Ну, а ты как?.. Что семейная сладость и прочее?.. а?
Но чем далее шла игра,
тем все более склонялось счастье
на сторону банкомета. Он убил уже подряд несколько крупных карт Сусанны.
К часу дня уже длинная линия горевших домов отняла у пожарной команды возможность действовать совокупными силами в одном каком-нибудь пункте,
тем более, что надо было отряжать трубы
на противоположную
сторону Лиговки, где в нескольких местах беспрестанно начинало гореть, но распространение огня предупреждалось усилиями частью пожарной команды, а частью и самих жителей.
Приказчики разгоняли их, дубася по чем попало железными замками, звали полицейских офицеров и солдат; но
те и сами не знали, в какую им
сторону идти и брать ли этих господ, от которых хотя и припахивало водкой, но которые по большей части одеты были прилично, называли себя дворянами или чиновниками и с примерным бескорыстием усердствовали в разбитии дверей
тех лавок, хозяева которых не успевали вовремя явиться
на место.
Неточные совпадения
Порой дождливою намедни // Я, завернув
на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли мне
на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь в
той же
стороне, // Онегин вспомнил обо мне.
Ужель
та самая Татьяна, // Которой он наедине, // В начале нашего романа, // В глухой, далекой
стороне, // В благом пылу нравоученья // Читал когда-то наставленья, //
Та, от которой он хранит // Письмо, где сердце говорит, // Где всё наруже, всё
на воле, //
Та девочка… иль это сон?.. //
Та девочка, которой он // Пренебрегал в смиренной доле, // Ужели с ним сейчас была // Так равнодушна, так смела?
Как
на досадную разлуку, // Татьяна ропщет
на ручей; // Не видит никого, кто руку // С
той стороны подал бы ей; // Но вдруг сугроб зашевелился, // И кто ж из-под него явился? // Большой, взъерошенный медведь; // Татьяна ах! а он реветь, // И лапу с острыми когтями // Ей протянул; она скрепясь // Дрожащей ручкой оперлась // И боязливыми шагами // Перебралась через ручей; // Пошла — и что ж? медведь за ней!
Татьяна верила преданьям // Простонародной старины, // И снам, и карточным гаданьям, // И предсказаниям луны. // Ее тревожили приметы; // Таинственно ей все предметы // Провозглашали что-нибудь, // Предчувствия теснили грудь. // Жеманный кот,
на печке сидя, // Мурлыча, лапкой рыльце мыл: //
То несомненный знак ей был, // Что едут гости. Вдруг увидя // Младой двурогий лик луны //
На небе с левой
стороны,
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал он, в чем дело, в
ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему
на ухо да прибавил только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение
того времени, как гости резалися в вист, появилась
на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все было со
стороны рыбного ряда.