Неточные совпадения
Хвалынцеву стало как-то скверно на душе
от всех этих разговоров, так что захотелось просто плюнуть и уйти, но он понимал в то же
время свое двусмысленное и зависимое положение в обществе деликатно арестовавшего его полковника и потому благоразумно воздержался
от сильных проявлений своего чувства.
А между тем к нему, точно так же, как и к Хвалынцеву, вздумали было нахлынуть сивобородые ходоки за мир, но генеральский адъютант увидел их в окно в то еще
время, как они только на крыльцо взбирались, и не успев еще совершенно оправиться
от невольного впечатления, какое произвел на него тысячеголосый крик толпы, приказал ординарцам гнать ходоков с крыльца, ни за что не допуская их до особы генерала.
Утомленный продолжительностью и полнейшею бесплодностью всех этих переговоров, генерал почти безнадежно махнул рукой и ушел на некоторое
время в горницу освежиться
от только что вынесенных впечатлений и сообразить возможность и характер дальнейших своих действий.
— Мы знаем друг друга, милостивые государи! — снова полился поток обеденного спича. — Да! мы знаем себя; мы все воодушевлены лучшими стремлениями нашего прогрессивного
времени. Мы пробудились
от сна и бодро шествуем ныне вперед и вперед!
Возвратившись
от духовной своей дщери, имевшей обыкновение во всех почти делах своих прибегать к пастырскому совету, ксендз Ладыслав тотчас же написал маленькую записочку к учителю Подвиляньскому, в которой убедительнейше просил его пожаловать к себе в возможно скорейшем
времени. Записка эта была отправлена с одним из костельных прислужников.
Зато в это
время, среди всяческих горечей, довелось майору познать и сладость маленького утешения: Болеслав Казимирович Пшецыньский не только не отказался
от посланного ему билета, но еще прислал за него, сверх платы, три рубля премии, при очень милой записке, в которой благодарил Петра Петровича за оказанное ему внимание и присовокуплял, будто почитает себя весьма счастливым, что имеет столь прекрасный случай оказать свое сочувствие такому истинно благому и благородному делу, как просвещение русского народа.
Зато Саксен чуть не подпрыгнул в кресле
от преизбытка сладострастного восторга; зато публика встретила полупрозрачное позорище своей начальницы восторженными рукоплесканиями; зато усердно-преданный Шписс замирал
от почтительного и в то же
время дерзостного (до известной степени) наслаждения.
«В настоящее
время, когда вся Россия спешит обновиться и обогатиться плодами прогресса и европейской цивилизации, — вещала эта статейка, — и наш далекий город Славнобубенск тоже не отстает
от других своих собратов, раскинутых на всем могуче необъятном пространстве нашей родной, широкой матушки-Руси.
Учитель тихо отошел на несколько шагов в сторону, чтобы не мешать своим присутствием этому порыву глубокого горя, и в то же
время не спускал внимательных глаз со старика, будучи готов при первой надобности подать ему какую-либо помощь. Прошло несколько минут, пока нарыдался Лубянский. Тихо отклонясь
от забора, он, шатаючись, сделал два шага и присел на тумбу, подперев свой лоб рукою.
Впоследствии даже сам автор сознал в своем детище некоторые недостатки, и это сознание немало способствовало полному забвению, тем более, что и самые раны, нанесенные автору патриотом,
от времени успели затянуться.
— До свиданья… до свиданья… — вся слегка дрожа, тихо шептала и принужденно улыбалась девушка и глядела в его лицо, отрывая и в то же
время не желая отрывать
от его губ свою руку. — Ну, будет… будет… Пойдемте… Пора… Тетушка ждет к чаю…
Хвалынцев, слишком много перечувствовавший и перестрадавший в эту ночь и в это утро, взволнованный и возмущенный видом стычки, видом крови, наконец не выдержал. Ощущения его за все это
время были слишком тягостно-разнообразны. Отворотясь
от толпы, он облокотился на гранитные перила набережной, судорожно закрыл лицо руками и нервно зарыдал. Это были рыдания болезненного озлобления.
— Хорошо, — сказал он. — Положим, вам удастся припрятать меня на
время от жандармов, но что ж из этого? Ведь я же не могу век быть спрятанным, ведь рано ли, поздно ли, они все-таки найдут и притянут меня к делу.
И она все
время была очень внимательна к Хвалынцеву, что до известной степени весьма льстило его юному самолюбию. Вечером же, часов около девяти, переговорив о чем-то с Лесницким и отправив его распорядиться насчет экипажа, графиня совершенно неожиданно обратилась к студенту с просьбой проводить ее домой. Тот немножко смешался
от неожиданности такого вызова, но поспешил ответить ей полною готовностью.
— Чем заслужили вы это, мне тоже неизвестно, — отвечала она. — Я знаю только одно: меня просили укрыть вас на
время от розысков полиции, и я — как видите — в точности исполняю это, зная, что этим я оказываю маленькую услугу честному юноше. Вот все, что я знаю.
И мы, позабыв
от времени самую сущность, самое ядро старого дела, начинали уже смиренно каяться…
В то первое
время замечательная, оригинальная красота этой женщины хотя и производила на него свое невольно обаятельное впечатление, но эта красота, это богатство и роскошь тела говорили одной только чувственности — ощущение, которое, при мысли о любви к Татьяне, Хвалынцев гнал
от себя и безусловно осуждал его, хотя это ощущение все-таки, помимо его собственной воли, как тать закрадывалось в душу и смущало его порою.
Татьяна совершенно неожиданно получила
от него письмо, где он сообщал о своем окончательном решении бросить в самом скором
времени службу в Славнобубенске, чтобы приехать в Петербург, и спрашивал у Татьяны об ее столичном житье-бытье, о Хвалынцеве, о полояровской компании, о которой отзывался хотя и вскользь, но не без иронии.
Помещичьи хлеба в то
время были еще хорошие, жирные, деревенское житье привольное, спанье на пуховиках сладкое, деревенская скука великая, и барское, а особенно женское безделье неисчерпаемое, — и вот, в силу всех этих совокупных причин, а более всего
от скуки и безделья, полезла дурь в голову Сусанны Ивановны.
«Между молодыми людьми в последнее
время нам случалось встречать таких господ, которые проповедуют, что наука сама по себе не только бесполезна, но даже вредна, потому что отвлекает умы
от других, более плодотворных сфер деятельности.
Каждый в отдельности, невольно поддаваясь в душе чувству страха за возможность неблагоприятного ареста, хотел бы как-нибудь увильнуть
от него и потому стремился исчезнуть куда ни на есть из коммуны, укрыться где-нибудь на стороне, в месте укромном, глухом и безопасном, и каждый в то же самое
время ясно провидел в другом подобное же эгоистическое стремление; но Малгоржану, например, не хотелось, чтобы Анцыфров избежал ареста, тогда как сам он, оставаясь в коммуне, подвергнется ему; равно и Анцыфрову не хотелось, чтобы и Малгоржан укрылся, если ему, Анцыфрову, предлежит сия печальная участь.
Вместе с этим, нахожу нужным уведомить вас, что я сегодня же препроводила к хозяину дома деньги, следуемые ему за последний месяц, и на дальнейшее
время отказалась
от квартиры.
— Мои друзья, те, на кого я так надеялся, кому я верил, кого я считал людьми одинаковых убеждений со мною, все те, для которых я готов был по-братски жертвовать и
временем, и трудами, и моим честным заработанным куском хлеба, — все те
от меня отвернулись, подозревают меня в каких-то проделках, считают за какого-то подлеца и мерзавца!..
— А мне, господа, это письмо кажется очень сомнительным! — не стесняясь присутствием Ардальона, громко обратился он к присутствующим. — И странно это, право! Отчего вдруг Ардальон Михайлович получает
от Герцена хвалебный гимн своей честности как раз в то самое
время, когда мы настойчиво потребовали
от него отчетов? Не знаю, как вы, господа, а я нахожу, что это очень странная игра случая!
— А это и это похоже… очень похоже, — объявил он через несколько
времени, указывая либеральным бакенбардам на донос и письмо
от Герцена.
Однажды вечером, когда офицерский кабинет, он же и гостиная, и столовая, и зала, был таинственно освещен лампою под темным бумажным абажуром и, вместе с хозяином, казалось, представлял таинственное ожидание чего-то или кого-то, когда вдруг послышался в этом кабинете тихий шелест женского платья и то, что когда-то, во
времена оны, называлось гармонией уст и созвучием поцелуев, — пан Бейгуш, среди страстных изъявлений своих восторженных чувств, объявил, что существование врознь друг
от друга ужасно тяготит его, что долее так продолжаться не может или иначе он пулю в лоб себе всадит.
Странное дело, — но то, что в первое
время их близких отношений было для нее не более как прихотью, капризом, новым развлечением
от надоевшего кузена, то с течением
времени, и особенно после свадьбы, стало для нее дорогим и заветным.
Ои продолжал очень живописно повествовать всем и каждому об инквизиционных мучениях и пытках, которые ему довелось испытать, о своем великом гражданском мужестве, о своем подвиге, и
от столь частых повествований с течением
времени и сам наконец убедился, что все это точно так и было в действительности.
Сильный, порывистый ветер, старые деревянные надворные строения, поставленные слишком близко одно к другому, предшествовавшее сухое
время — все это вместе было причиной, что через полчаса
от начала пожара уже шесть домов с их надворными строениями были охвачены пламенем.
В это же
время, как полагают,
от перекинутого огня, загорелся на противоположной стороне Лиговки, в Разъезжей улице, шестой дом
от моста.
Пожарные солдаты, измученные длинным рядом предшествовавших беспрерывных пожаров, в течение целых двенадцати дней лишенные сна и покоя, часто по целым суткам голодные
от недостатка
времени проглотить какой-нибудь кусок, — в настоящую минуту еле двигали руки и ноги.
Повсюду самая усиленная бдительность и, несмотря на это — 29-го мая загорелся
от поджога Александрийский театр, в то
время когда еще очень много было огня и на Толкучем и в Троицком, в Щербаковом и в иных местах за Фонтанкой, а 30-го мая сделано более десяти поджогов.
Ни одной жалобы, ни одного упрека за все это
время не вырвалось у Сусанны. Бейгуш ждал, что так или иначе непременно будет и то, и другое, но ожидания его оказывались напрасны. Он стал замечать в жене даже нечто противное своим ожиданиям: она, незаметно
от него, старалась экономничать и суживать не только свои прихоти, но и потребности, зачастую отказывая себе даже в извозчике.