Неточные совпадения
На этот раз она очень холодно отвечала на мои ласки. В глазах ее не
было прежней взаимности, и, улучив удобную минутку, она попыталась ускользнуть. Меня охватил гнев. Ее поведение казалось мне верхом неблагодарности, и, кроме того, мне страстно
хотелось вернуть наши прежние дружеские отношения. Вдруг в уме мелькнула дикая мысль, что она любила меня, пока ей
было больно, а мне ее жалко… Я схватил ее за хвост и перекинул себе через плечо.
Иной раз и
хотелось уйти, но из-за горизонта в узком просвете шоссе, у кладбища, то и дело появлялись какие-то пятнышки, скатывались, росли, оказывались самыми прозаическими предметами, но на смену выкатывались другие, и опять казалось: а вдруг это и
есть то, чего все ждут.
В один вечер мать захлопоталась и забыла прислать за мною. Остаться ночевать в пансионе мне не
хотелось.
Было страшно уходить одному, но вместе что-то манило. Я решился и, связав книги, пошел из дортуара, где ученики уже ложились.
Я сразу заметил его среди остальных учеников, и понемногу мы сблизились, как сближаются школьники: то
есть оказывали друг другу мелкие услуги, делились перьями и карандашами, в свободные часы уединялись от товарищей, ходили вдвоем и говорили о многом, о чем не
хотелось говорить с другими.
— Один… если захочешь,
будем приходить вместе… Тебе не
хочется иногда уйти куда-нибудь?.. Так, чтобы все идти, идти… и не возвращаться…
И вдруг гигант подымается во весь рост, а в высоте бурно проносится ураган крика. По большей части Рущевич выкрикивал при этом две — три незначащих фразы, весь эффект которых
был в этом подавляющем росте и громовых раскатах. Всего страшнее
было это первое мгновение: ощущение
было такое, как будто стоишь под разваливающейся скалой.
Хотелось невольно — поднять руки над головой, исчезнуть, стушеваться, провалиться сквозь землю. В карцер после этого мы устремлялись с радостью, как в приют избавления…
Я сначала запустил
было химию, но в первые же каникулы вызубрил весь учебник Вюрца назубок; я иногда ходил к Игнатовичу с рисунками приборов, и мне не
хотелось, чтобы Марья Степановна сказала как-нибудь при встрече...
Теперь толпы не
было, и фигура гимназиста на коленях выделялась яснее. На меня обратили внимание евреи — факторы, прохожие, чиновники, шедшие в казначейство… Вдали на деревянных тротуарах мелькали синие гимназические мундиры. Мне
хотелось, чтобы меня не заметили…
В это время мне довелось
быть в одном из городов нашего юга, и здесь я услышал знакомую фамилию. Балмашевский
был в этом городе директором гимназии. У меня сразу ожили воспоминания о нашем с Гаврилой посягательстве на права государственного совета, о симпатичном вмешательстве Балмашевского, и мне
захотелось повидать его. Но мои знакомые, которым я рассказал об этом эпизоде, выражали сомнение: «Нет, не может
быть! Это, наверное, другой!»
Писарева я тогда еще не читал, о Дарвине у меня почти только и
было воспоминание из разговоров отца: старый чудак, которому почему-то
хочется доказать, что человек произошел от обезьяны.
Спать под деревом мне совсем не
хотелось. Я опять ринулся, как сумасшедший, с холма и понесся к гимназии, откуда один за другим выходили отэкзаменовавшиеся товарищи. По «закону божию», да еще на последнем экзамене, «резать»
было не принято. Выдерживали все, и городишко, казалось,
был заполнен нашей опьяняющей радостью. Свобода! Свобода!
— Н — нет, — ответил я. Мне самому так
хотелось найти свою незнакомку, что я бы с удовольствием пошел на некоторые уступки… Но… я бы не мог объяснить, что именно тут другое: другое
было ощущение, которым
был обвеян мой сон. Здесь его не
было, и в душе подымался укор против всякого компромисса. — Не то! — сказал я со вздохом.
Хотелось что-то сделать, и казалось, что что-то нужно и можно сделать, но трудно
было определить, что именно.
Эти размышления позволяли Климу думать о Макарове с презрительной усмешкой, он скоро уснул, а проснулся, чувствуя себя другим человеком, как будто вырос за ночь и выросло в нем ощущение своей значительности, уважения и доверия к себе. Что-то веселое бродило в нем, даже
хотелось петь, а весеннее солнце смотрело в окно его комнаты как будто благосклонней, чем вчера. Он все-таки предпочел скрыть от всех новое свое настроение, вел себя сдержанно, как всегда, и думал о белошвейке уже ласково, благодарно.
Неточные совпадения
)Тьфу! (плюет)даже тошнит, так
есть хочется.
Черт побери,
есть так
хочется, и в животе трескотня такая, как будто бы целый полк затрубил в трубы.
Хлестаков. Да что ж жаловаться? Посуди сам, любезный, как же? ведь мне нужно
есть. Этак могу я совсем отощать. Мне очень
есть хочется; я не шутя это говорю.
Пришел солдат с медалями, // Чуть жив, а
выпить хочется: // — Я счастлив! — говорит. // «Ну, открывай, старинушка, // В чем счастие солдатское? // Да не таись, смотри!» // — А в том, во-первых, счастие, // Что в двадцати сражениях // Я
был, а не убит! // А во-вторых, важней того, // Я и во время мирное // Ходил ни сыт ни голоден, // А смерти не дался! // А в-третьих — за провинности, // Великие и малые, // Нещадно бит я палками, // А хоть пощупай — жив!
«Ой батюшки,
есть хочется!» — // Сказал упалым голосом // Один мужик; из пещура // Достал краюху —
ест.