Неточные совпадения
Образ отца сохранился в моей памяти совершенно ясно: человек среднего роста, с легкой наклонностью к полноте. Как чиновник того времени, он тщательно брился; черты его лица были тонки и красивы: орлиный нос, большие карие глаза и губы с сильно изогнутыми верхними линиями. Говорили, что в молодости он был похож на Наполеона Первого, особенно когда надевал по — наполеоновски чиновничью треуголку. Но мне
трудно было
представить Наполеона хромым, а отец всегда ходил с палкой и слегка волочил левую ногу…
Знакомство с купленным мальчиком завязать было
трудно. Даже в то время, когда пан Уляницкий уходил в свою должность, его мальчик сидел взаперти, выходя лишь за самыми необходимыми делами: вынести сор, принести воды, сходить с судками за обедом. Когда мы при случае подходили к нему и заговаривали, он глядел волчком, пугливо потуплял свои черные круглые глаза и старался поскорее уйти, как будто разговор с нами
представлял для него опасность.
Казалось, — большую власть учителя над классом
трудно представить.
— А теперь… А теперь… Нет, Таисия, ничего подобного. Совершенно белый нос, совершенно! Даже
представить трудно, что хоть когда-нибудь он был красный!
— О дядюшка, это такая скотина, — отвечает он мне, — что
представить трудно. Я очень сожалею, что у него кредитовался, потому что у него все дрянь — гнилое и тухлое. Я теперь все буду из Ярославля выписывать.
Неточные совпадения
― Вы говорите ― нравственное воспитание. Нельзя себе
представить, как это
трудно! Только что вы побороли одну сторону, другие вырастают, и опять борьба. Если не иметь опоры в религии, ― помните, мы с вами говорили, ― то никакой отец одними своими силами без этой помощи не мог бы воспитывать.
Когда Самгин вышел на Красную площадь, на ней было пустынно, как бывает всегда по праздникам. Небо осело низко над Кремлем и рассыпалось тяжелыми хлопьями снега. На золотой чалме Ивана Великого снег не держался. У музея торопливо шевырялась стая голубей свинцового цвета.
Трудно было
представить, что на этой площади, за час пред текущей минутой, топтались, вторгаясь в Кремль, тысячи рабочих людей, которым, наверное, ничего не известно из истории Кремля, Москвы, России.
«Жизнью большинства руководят надежды, которые возбуждаются обещаниями. Так всегда было, и
трудно представить, что когда-то будет иначе», — думал он.
Но оторвать мысли от судьбы одинокого человека было уже
трудно, с ними он приехал в свой отель, с ними лег спать и долго не мог уснуть,
представляя сам себя на различных путях жизни, прислушиваясь к железному грохоту и хлопотливым свисткам паровозов на вагонном дворе. Крупный дождь похлестал в окна минут десять и сразу оборвался, как проглоченный тьмой.
Он вспомнил, что в каком-то английском романе герой, добродушный человек, зная, что жена изменяет ему, вот так же сидел пред камином, разгребая угли кочергой, и мучился,
представляя, как стыдно, неловко будет ему, когда придет жена, и как
трудно будет скрыть от нее, что он все знает, но, когда жена, счастливая, пришла, он выгнал ее.