Неточные совпадения
В день его приезда, после обеда, когда отец с трубкой
лег на свою
постель, капитан в тужурке пришел к нему и стал рассказывать о своей поездке в Петербург.
— Э! Так-то оно так. И наука и все такое… А все-таки, знаете, стану
ложиться в
постель, — перекрещусь
на всякий случай. Как-то спокойнее… Что нет там ничего — это верно… Ну, а вдруг оно есть…
Давно уже у меня выработалась особая привычка: вечером, когда все в доме стихало и я
ложился в
постель, — перед тем как заснуть,
на границе забытья, в сумерках сознания и дремоты, — я давал волю воображению и засыпал среди разных фантазий и приключений.
— Достань порошки… в кармане пальто, — говорила она, стуча зубами, и
легла на постель, вытянув руки вдоль тела, сжав кулаки. — И — воды. Запри дверь. — Вздохнув, она простонала:
Нет, берег, видно, нездоров мне. Пройдусь по лесу, чувствую утомление, тяжесть; вчера заснул в лесу, на разостланном брезенте, и схватил лихорадку. Отвык совсем от берега. На фрегате, в море лучше. Мне хорошо в моей маленькой каюте: я привык к своему уголку, где повернуться трудно; можно только
лечь на постели, сесть на стул, а затем сделать шаг к двери — и все тут. Привык видеть бизань-мачту, кучу снастей, а через борт море.
Встав со стула, она медленно передвинулась в свой угол,
легла на постель и стала вытирать платком вспотевшее лицо. Рука ее двигалась неверно, дважды упала мимо лица на подушку и провела платком по ней.
Неточные совпадения
Татьяна, по совету няни // Сбираясь ночью ворожить, // Тихонько приказала в бане //
На два прибора стол накрыть; // Но стало страшно вдруг Татьяне… // И я — при мысли о Светлане // Мне стало страшно — так и быть… // С Татьяной нам не ворожить. // Татьяна поясок шелковый // Сняла, разделась и в
постель //
Легла. Над нею вьется Лель, // А под подушкою пуховой // Девичье зеркало лежит. // Утихло всё. Татьяна спит.
Несколько раз подходил он к
постели, с тем чтобы их скинуть и
лечь, но никак не мог: сапоги, точно, были хорошо сшиты, и долго еще поднимал он ногу и обсматривал бойко и
на диво стачанный каблук.
В горькие минуты он страдает от забот, перевертывается с боку
на бок,
ляжет лицом вниз, иногда даже совсем потеряется; тогда он встанет с
постели на колени и начнет молиться жарко, усердно, умоляя небо отвратить как-нибудь угрожающую бурю.
Он, как встанет утром с
постели, после чая
ляжет тотчас
на диван, подопрет голову рукой и обдумывает, не щадя сил, до тех пор, пока, наконец, голова утомится от тяжелой работы и когда совесть скажет: довольно сделано сегодня для общего блага.
— Снег, снег, снег! — твердил он бессмысленно, глядя
на снег, густым слоем покрывший забор, плетень и гряды
на огороде. — Все засыпал! — шепнул потом отчаянно,
лег в
постель и заснул свинцовым, безотрадным сном. Уж было за полдень, когда его разбудил скрип двери с хозяйской половины; из двери просунулась обнаженная рука с тарелкой;
на тарелке дымился пирог.