— Ну, это еще ничего, — сказал он весело. И затем, вздохнув, прибавил: — Лет через десять буду жарить слово в слово. Ах, господа, господа! Вы вот смеетесь над нами и не понимаете, какая это в сущности трагедия. Сначала вcе так живо! Сам еще учишься, ищешь новой мысли, яркого выражения… А там год за годом, — застываешь, отливаешься
в форму…
Неточные совпадения
Вероятно,
в душе этого человека был большой запас благодушия и смеха: даже своим поучениям он придавал полуюмористическую
форму, и мы
в эти минуты его очень любили.
Я был тогда совсем маленький мальчик, еще даже не учившийся
в пансионе, но простота, с которой отец предложил вопрос, и его глубокая вдумчивость заразили меня. И пока он ходил, я тоже сидел и проверял свои мысли… Из этого ничего не вышло, но и впоследствии я старался не раз уловить те бесформенные движения и смутные образы слов, которые проходят, как тени, на заднем фоне сознания, не облекаясь окончательно
в определенные
формы.
Кажется, это была первая вполне уже ясная
форма,
в которой я услышал о предстоящем освобождении крестьян. Тревожное, неуловимое предсказание чудновской мары — «щось буде» — облекалось
в определенную идею: царь хочет отнять у помещиков крестьян и отпустить на волю…
«Щось буде» принимало новые
формы… Атмосфера продолжала накаляться. Знакомые дамы и барышни появлялись теперь
в черных траурных одеждах. Полиция стала за это преследовать: демонстранток
в черных платьях и особенно с эмблемами (сердце, якорь и крест) хватали
в участки, составляли протоколы. С другой стороны, — светлые платья обливались кислотой, их
в костелах резали ножиками… Ксендзы говорили страстные проповеди.
Так сплоченное гимназическое «товарищество» казнило «изменника»… Впоследствии то же мне пришлось встретить
в тюрьмах.
Формы, конечно, были жесточе, но сущность та же.
Как ни различны эти фигуры, они встают
в моей памяти, объединенные общей чертой: верой
в свое дело. Догматы были различны: Собкевич, вероятно, отрицал и физику наравне с грамматикой перед красотой человеческого глаза. Овсянкин был одинаково равнодушен к красоте человеческих
форм, как и к красоте точного познания, а физик готов был, наверное, поспорить и с Овсянкиным о шестодневии. Содержание веры было различно, психология одна.
Походка его становилась все деревяннее, объяснения отливались
в застывшие
формы,
в которых ученики знали вперед не только фразы, слова, но и ударения.
Тут случилось нечто неожиданное и страшное. Фартук сам распахнулся с другой стороны… Из тарантаса выкатилась плотная невысокая фигура
в военной
форме, и среди общего испуга и недоумения его превосходительство, командующий войсками киевского военного округа и генерал — губернатор Юго — западного края, бежал, семеня короткими ногами, через улицу
в сторону, противоположную от исправничьего крыльца…
Из дома на той же улице, одетый по
форме, важный, прямой,
в треуголке и при шпаге вышел директор Долгоногов.
Старая, отжившая шляхетская «воля», лишенная смысла и значения, выражалась
в карикатурных
формах.
Кучер Антось был парубок на удивление некрасивый: странной
формы суженная кверху голова, несколько кривые, широко расставленные
в бедрах ноги, точно ущипнутый нос и толстые губы.
Я уверен, что многие мои сверстники, выраставшие
в условиях ликвидации крепостного строя —
в той или другой
форме,
в той или другой степени, вспомнят это особое сложное «деревенское впечатление»…
Несомненно,
в песне есть свои краски и
формы.
Сатира имела
форму «послания к товарищу поэту», и
в ней, под видом лукавого признания чужого первенства, скрывался яд.
Выходило все-таки «не то»… И странно: порой, когда я не делал намеренных усилий,
в уме пробегали стихи и рифмы, мелькали какие-то периоды, плавные и красивые… Но они пробегала непроизвольно и не захватывали ничего из жизни…
Форма как будто рождалась особо от содержания и упархивала, когда я старался охватить ею что-нибудь определенное.
Это продолжалось многие годы, пока… яркие облака не сдвинулись, вновь изменяя еще раз мировую декорацию, и из-за них не выглянула опять бесконечность, загадочно ровная, заманчивая и дразнящая старыми загадками сфинкса
в новых
формах… И тогда я убедился, что эти вопросы были только отодвинуты, а не решены
в том или другом смысле.
— Привыкнете-с. Вы ведь служили здесь, в департаменте: дело везде одно, только
в формах будет маленькая разница. Везде предписания, отношения, протокол… Был бы хороший секретарь, а вам что заботы? подписать только. Если знаете, как в департаментах дело делается…
Самгин чувствовал себя отвратительно. Одолевали неприятные воспоминания о жизни в этом доме. Неприятны были комнаты, перегруженные разнообразной старинной мебелью, набитые мелкими пустяками, которые должны были говорить об эстетических вкусах хозяйки. В спальне Варвары на стене висела большая фотография его, Самгина, во фраке, с головой
в форме тыквы, — тоже неприятная.
Здесь, в мутном свете остроконечных окон, придавленных косыми треугольниками каменных сводов, стояли маленькие и большие бочки; самая большая,
в форме плоского круга, занимала всю поперечную стену погреба, столетний темный дуб бочки лоснился, как отшлифованный.
Неточные совпадения
— Итак, я бы желал знать, можете ли вы мне таковых, не живых
в действительности, но живых относительно законной
формы, передать, уступить или как вам заблагорассудится лучше?
Уже начинал было он полнеть и приходить
в те круглые и приличные
формы,
в каких читатель застал его при заключении с ним знакомства, и уже не раз, поглядывая
в зеркало, подумывал он о многом приятном: о бабенке, о детской, и улыбка следовала за такими мыслями; но теперь, когда он взглянул на себя как-то ненароком
в зеркало, не мог не вскрикнуть: «Мать ты моя пресвятая! какой же я стал гадкий!» И после долго не хотел смотреться.
Сюжет становился ежеминутно занимательнее, принимал с каждым днем более окончательные
формы и наконец, так как есть, во всей своей окончательности, доставлен был
в собственные уши губернаторши.
Все у них скоро приняло живой определенный вид, облеклось
в ясные и очевидные
формы, объяснилось, очистилось, одним словом, вышла оконченная картинка.
Во всю дорогу был он молчалив, только похлестывал кнутом и не обращал никакой поучительной речи к лошадям, хотя чубарому коню, конечно, хотелось бы выслушать что-нибудь наставительное, ибо
в это время вожжи всегда как-то лениво держались
в руках словоохотного возницы и кнут только для
формы гулял поверх спин.