Неточные совпадения
Впоследствии я часто стал замечать то же и дома во время его молитвы.
Порой он подносил ко лбу руку, сложенную для креста, отнимал ее, опять прикладывал ко лбу с усилием, как будто что-то вдавливая
в голову, или как будто что-то мешает ему докончить начатое. Затем, перекрестившись, он опять шептал много раз «Отче… Отче… Отче…», пока молитва не становилась ровной.
Иной раз это не удавалось… Тогда, усталый, он подымался и долго ходил по комнатам, взволнованный и печальный. Потом опять принимался молиться.
Мне тоже
порой казалось, что это занимательно и красиво, и
иной раз я даже мечтал о том, что когда-нибудь и я буду таким же уездным сатириком, которого одни боятся, другие любят, и все,
в сущности, уважают за то, что он никого сам не боится и своими выходками шевелит дремлющее болото.
Порой по поводу того или
иного слова
в официальной бумаге у нас происходили настоящие совещания, и Бродский питал большое доверие если не к твердости моих познаний относительно ятя, то к моему чутью, которое действительно редко обманывало.
Ему доступны были наслаждения высоких помыслов; он не чужд был всеобщих человеческих скорбей. Он горько в глубине души плакал
в иную пору над бедствиями человечества, испытывал безвестные, безыменные страдания, и тоску, и стремление куда-то вдаль, туда, вероятно, в тот мир, куда увлекал его, бывало, Штольц…
Тем Гуго Карлыч и кончил, и тем он только и помянут, что, впрочем, для меня, который помнил его
в иную пору его больших надежд, было даже грустно.
Неточные совпадения
Конечно, современные нам академии имеют несколько
иной характер, нежели тот, который предполагал им дать Двоекуров, но так как сила не
в названии, а
в той сущности, которую преследует проект и которая есть не что
иное, как «рассмотрение наук», то очевидно, что, покуда царствует потребность
в «рассмотрении», до тех
пор и проект Двоекурова удержит за собой все значение воспитательного документа.
И точно, дорога опасная: направо висели над нашими головами груды снега, готовые, кажется, при первом
порыве ветра оборваться
в ущелье; узкая дорога частию была покрыта снегом, который
в иных местах проваливался под ногами,
в других превращался
в лед от действия солнечных лучей и ночных морозов, так что с трудом мы сами пробирались; лошади падали; налево зияла глубокая расселина, где катился поток, то скрываясь под ледяной корою, то с пеною прыгая по черным камням.
Ему шел уже двенадцатый год, когда все намеки его души, все разрозненные черты духа и оттенки тайных
порывов соединились
в одном сильном моменте и, тем получив стройное выражение, стали неукротимым желанием. До этого он как бы находил лишь отдельные части своего сада — просвет, тень, цветок, дремучий и пышный ствол — во множестве садов
иных, и вдруг увидел их ясно, все —
в прекрасном, поражающем соответствии.
Лекция была озаглавлена «Интеллект и рок», —
в ней доказывалось, что интеллект и является выразителем воли рока, а сам «рок не что
иное, как маска Сатаны — Прометея»; «Прометей — это тот, кто первый внушил человеку
в раю неведения страсть к познанию, и с той
поры девственная, жаждущая веры душа богоподобного человека сгорает
в Прометеевом огне; материализм — это серый пепел ее».
Но это все было давно, еще
в ту нежную
пору, когда человек во всяком другом человеке предполагает искреннего друга и влюбляется почти во всякую женщину и всякой готов предложить руку и сердце, что
иным даже и удается совершить, часто к великому прискорбию потом на всю остальную жизнь.