Неточные совпадения
— И, государь милостивый! — подхватил земский. —
Можно б, кажется, поклониться королю польскому Смоленском.
Не важное дело один городишко! Для такой радости
не только от Смоленска, но даже от пол-Москвы
можно отступиться.
Все эти строения, с их пристройками, клетьми и загородками, занимали столь большое пространство, что с первого взгляда их
можно было почесть вторым селом,
не менее первого.
Казалось, в ее потухших, неподвижных взорах
можно было сосчитать все ночи, проведенные без сна в терзаниях мучительной тоски, понятной только для тех, которые, подобно ей, страдали,
не разделяя ни с кем своей горести.
Наружность его
не имела ничего замечательного: он был небольшого роста, худощав и, несмотря на осанистую свою бороду и величавую поступь,
не походил нимало на важного царедворца; он говорил беспрестанно о покойном царе Феодоре Иоанновиче для того, чтоб повторять как
можно чаще, что любимым его стряпчим с ключом был Лесута-Храпунов.
Двери отворились, и человек средних лет, босиком, в рубище, подпоясанный веревкою, с растрепанными волосами и всклоченной бородою, в два прыжка очутился посреди комнаты. Несмотря на нищенскую его одежду и странные ухватки, сейчас
можно было догадаться, что он
не сумасшедший: глаза его блистали умом, а на благообразном лице выражалась необыкновенная кротость и спокойствие души.
— Нет? Ну, если ты
не хочешь, так мне
можно с ним оговорить?
— Привести-то
можно, — сказал он наконец, — но уговор лучше денег: любуйся им как хочешь, но верхом
не садись.
Он был необычайно высок, но вместе с тем так плотен и широк в плечах, что казался почти среднего роста;
не только видом, но даже ухватками он походил на медведя, и
можно было подумать, что небольшая, обросшая рыжеватыми волосами голова его ошибкою попала на туловище, в котором
не было ничего человеческого.
Тут дорога, которая версты две извивалась полями, повернула налево и пошла лесом. Кирша попевал беззаботно веселые песни, заговаривал с проезжим, шутил; одним словом,
можно было подумать, что он совершенно спокоен и
не опасается ничего. Но в то же время малейший шорох возбуждал все его внимание: он приостанавливал под разными предлогами своего коня, бросал зоркий взгляд на обе стороны дороги и, казалось, хотел проникнуть взором в самую глубину леса.
— Эх, боярин! Коли
не веришь мне, так посмотри хорошенько на эту рожу. Ну
можно ли с такой образиной
не быть разбойником?
— Послушай, молодец! — сказал Юрий. — Я
не хочу, чтоб ты шел для меня на верную смерть. Как
можно теперь переходить Волгу!
О, как недостаточен, как бессилен язык человеческий для выражения высоких чувств души, пробудившейся от своего земного усыпления! Сколько жизней
можно отдать за одно мгновение небесного, чистого восторга, который наполнял в сию торжественную минуту сердца всех русских! Нет, любовь к отечеству
не земное чувство! Оно слабый, но верный отголосок непреодолимой любви к тому безвестному отечеству, о котором,
не постигая сами тоски своей, мы скорбим и тоскуем почти со дня рождения нашего!
В обширном покое, за дубовым столом, покрытым остатками ужина, сидел Кручина-Шалонский с задушевным своим другом, боярином Истомою-Турениным; у дверей комнаты дремали, прислонясь к стене, двое слуг; при каждом новом порыве ветра, от которого стучали ставни и раздавался по лесу глухой гул, они, вздрогнув, посматривали робко друг на друга и, казалось,
не смели взглянуть на окна, из коих
можно было различить, несмотря на темноту, часть западной стены и сторожевую башню, на которых отражались лучи ярко освещенного покоя.
—
Не то чтоб жаль; но ведь, по правде сказать, боярин Шалонский мне никакого зла
не сделал; я ел его хлеб и соль. Вот дело другое, Юрий Дмитрич, конечно, без греха мог бы уходить Шалонского, да, на беду, у него есть дочка, так и ему нельзя… Эх, черт возьми! кабы
можно было, вернулся бы назад!.. Ну, делать нечего… Эй вы, передовые!.. ступай! да пусть рыжий-то едет болотом первый и если вздумает дать стречка, так посадите ему в затылок пулю… С богом!
С первого взгляда
можно было принять всю толпу за шайку разбойников: большая часть из них была одета в крестьянские кафтаны; но кой-где мелькали остроконечные шапки стрельцов, и человека три походили на казаков; а тот, который вышел вперед и, по-видимому, был начальником всей толпы, отличался от других богатой дворянской шубою, надетою сверх простого серого зипуна; он подошел к Юрию и спросил его
не слишком ласково...
— Оно бы
можно, — сказал Бычура, почесывая голову, — да
не погневайся, господин честной: тебе надо прежде заехать в село Кудиново.
Это было существо доброе, умное, молчаливое, с теплым сердцем; но, бог знает отчего, от долгого ли житья в деревне, от других ли каких причин, у ней на дне души (если только есть дно у души) таилась рана, или, лучше сказать, сочилась ранка, которую ничем
не можно было излечить, да и назвать ее ни она не умела, ни я не мог.
Неточные совпадения
Как их писали в мощны годы, // Как было встарь заведено…» // — Одни торжественные оды! // И, полно, друг;
не всё ль равно? // Припомни, что сказал сатирик! // «Чужого толка» хитрый лирик // Ужели для тебя сносней // Унылых наших рифмачей? — // «Но всё в элегии ничтожно; // Пустая цель ее жалка; // Меж тем цель оды высока // И благородна…» Тут бы
можно // Поспорить нам, но я молчу: // Два века ссорить
не хочу.
— Покупайте, Павел Иванович, — сказал он. — За именье
можно всегда дать эту <цену>. Если вы
не дадите за него тридцать тысяч, мы с братом складываемся и покупаем.
Можно сказать решительно, что ничего еще
не было подобного на свете.
Генерал жил генералом, хлебосольствовал, любил, чтобы соседи приезжали изъявлять ему почтенье; сам, разумеется, визитов
не платил, говорил хрипло, читал книги и имел дочь, существо невиданное, странное, которую скорей
можно было почесть каким-то фантастическим видением, чем женщиной.
Так
можно спутать, так все перепутать, что никто ничего
не поймет.