Неточные совпадения
— Ты, верно, бы этого не сказал, Александр, если б увидел меня вместе с
моею Полиною. А впрочем, нет, что толку! ты и тогда не понял бы
моего счастия, — чувство, которое делает меня блаженнейшим человеком в мире, быть может, показалось бы тебе смешным. Да,
мой друг! не прогневайся! оно недоступно для людей с твоим характером.
— Я долго колебался, и хотя замечал, что частые
мои посещения были вовсе не противны Лидиной, но, не смея сам предложить
мою руку ее дочери, решился одним утром открыться во всем Оленьке; я сказал ей, что все
мое счастие зависит от нее.
— На третий день, поутру, — продолжал Рославлев, — Оленька сказала мне, что я не противен ее сестре, но что она не отдаст мне своей руки до тех пор, пока не уверится, что может составить
мое счастие, и требует в доказательство любви
моей, чтоб я целый год не говорил ни слова об этом ее матери и ей самой.
Одна надежда назвать ее когда-нибудь
моею — была уже для меня неизъяснимым
счастием.
Мне кажется… да, Полина! мне кажется, что здесь только, сокрытые от всех взоров, мы совершенно принадлежим друг другу; и только тогда, когда я могу мечтать, что мы одни в целом мире, тогда только я чувствую вполне все
мое счастие!
— Друг
мой! — сказала Полина, прижав к своему сердцу руку Рославлева, — не откажи мне в этом! Я не сомневаюсь, не могу сомневаться, что буду счастлива; но дай мне увериться, что и я могу составить твое
счастие; дай мне время привязаться к тебе всей
моей душою, привыкнуть мыслить об одном тебе, жить для одного тебя, и если можно, — прибавила она так тихо, что Рославлев не мог расслышать слов ее, — если можно забыть все, все прошедшее!
— Но разве тебе от этого будет легче? Нет, Полина! нет,
мой друг! Ради бога не огорчай доброго Bолдемара! Почему знать, может быть, будущее твое
счастие…
счастие всего нашего семейства зависит от этого.
— Да, Полина согласилась не откладывать далее
моего счастия.
К
счастию, нас позвали обедать, и
мой товарищ не успел довершить своего отчаянного предприятия.
Несмотря на все уверения в противном, они обшарили меня кругом и принялись было раздевать; но, к
счастию, прежде чем успели кончить
мой туалет, подъехал их отрядный начальник: он узнал меня, велел отдать мне все, что у меня отняли, заменил
мою синюю шинель и французскую фуражку вот этими, и хорошо сделал: в этом полурусском наряде я не рискую, чтоб какой-нибудь деревенской витязь застрелил меня из-за куста, как тетерева.
К
счастию,
мой драгун, видя беду неминучую, пустил на своей трубе такую чертовскую трель, что караульный офицер опрометью выскочил из дома, закричал на часового и, дав мне знак рукою съехать с мостика, подошел ко мне.
— Полина! — вскричал Рославлев, схватив за руку больную, — так, это я — друг твой! Но бога ради, успокойся! Несчастная! я оплакивал тебя как умершую; но никогда — нет, никогда не проклинал
моей Полины! И если бы твое земное
счастие зависело от меня, то, клянусь тебе богом,
мой друг, ты была бы счастлива везде… да, везде — даже в самой Франции, — прибавил тихим голосом Рославлев, и слезы его закапали на руку Полины, которую он прижимал к груди своей.
После ужина я танцевал с нею обещанную кадриль, и, несмотря на то, что был, казалось, бесконечно счастлив,
счастье мое все росло и росло. Мы ничего не говорили о любви. Я не спрашивал ни ее, ни себя даже о том, любит ли она меня. Мне достаточно было того, что я любил ее. И я боялся только одного, чтобы что-нибудь не испортило моего счастья.
А мужчина говорит, и этот мужчина Дмитрий Сергеич: «это все для нас еще пустяки, милая маменька, Марья Алексевна! а настоящая-то важность вот у меня в кармане: вот, милая маменька, посмотрите, бумажник, какой толстый и набит все одними 100–рублевыми бумажками, и этот бумажник я вам, мамаша, дарю, потому что и это для нас пустяки! а вот этого бумажника, который еще толще, милая маменька, я вам не подарю, потому что в нем бумажек нет, а в нем все банковые билеты да векселя, и каждый билет и вексель дороже стоит, чем весь бумажник, который я вам подарил, милая маменька, Марья Алексевна!» — Умели вы, милый сын, Дмитрий Сергеич, составить
счастье моей дочери и всего нашего семейства; только откуда же, милый сын, вы такое богатство получили?
Неточные совпадения
Вот, окружен своей дубравой, // Петровский замок. Мрачно он // Недавнею гордится славой. // Напрасно ждал Наполеон, // Последним
счастьем упоенный, // Москвы коленопреклоненной // С ключами старого Кремля; // Нет, не пошла Москва
моя // К нему с повинной головою. // Не праздник, не приемный дар, // Она готовила пожар // Нетерпеливому герою. // Отселе, в думу погружен, // Глядел на грозный пламень он.
Случайно вас когда-то встретя, // В вас искру нежности заметя, // Я ей поверить не посмел: // Привычке милой не дал ходу; // Свою постылую свободу // Я потерять не захотел. // Еще одно нас разлучило… // Несчастной жертвой Ленский пал… // Ото всего, что сердцу мило, // Тогда я сердце оторвал; // Чужой для всех, ничем не связан, // Я думал: вольность и покой // Замена
счастью. Боже
мой! // Как я ошибся, как наказан…
А
счастье было так возможно, // Так близко!.. Но судьба
моя // Уж решена. Неосторожно, // Быть может, поступила я: // Меня с слезами заклинаний // Молила мать; для бедной Тани // Все были жребии равны… // Я вышла замуж. Вы должны, // Я вас прошу, меня оставить; // Я знаю: в вашем сердце есть // И гордость, и прямая честь. // Я вас люблю (к чему лукавить?), // Но я другому отдана; // Я буду век ему верна».
Я ехал на перекладных из Тифлиса. Вся поклажа
моей тележки состояла из одного небольшого чемодана, который до половины был набит путевыми записками о Грузии. Большая часть из них, к
счастию для вас, потеряна, а чемодан с остальными вещами, к
счастию для меня, остался цел.
Вы думаете, что я вам без спора подставлю свой лоб… но мы бросим жребий!.. и тогда… тогда… что, если его
счастье перетянет? если
моя звезда наконец мне изменит?..