Неточные совпадения
Сильный любовию подданных, твердый в вере
своих державных предков, царь русской отвергал все честолюбивые предложения Наполеона; переговоры длились, и ничто, по-видимому,
не нарушало еще общего спокойствия и тишины.
В одной из боковых аллей Невского бульвара сидел на лавочке молодой человек лет двадцати пяти; он чертил задумчиво
своей палочкой по песку,
не обращал никакого внимания на гуляющих и
не подымал головы даже и тогда, когда проходили мимо его первостепенные красавицы петербургские, влеча за собою взоры и сердца ветреной молодежи и вынуждая невольные восклицания пожилых обожателей прекрасного пола.
— Покорно благодарю!.. То есть: я
не способен любить, я человек бездушной…
Не правда ли?.. Но дело
не о том. Ты тоскуешь о
своей Полине. Кто ж тебе мешает лететь в ее страстные объятия?.. Уж выпускают ли тебя из Петербурга?
Не задолжал ли ты, степенный человек?.. Меня этак однажды продержали недельки две лишних в Москве… Послушай! если тебе надобно тысячи две, три…
— Но разве ты полагаешь, что влюбленный человек
не думает ни о чем другом, кроме любви
своей? Нет, Зарецкой! Прежде, чем я влюбился, я был уже русским…
Не доходя до Казанского моста, Зарецкой сошел с бульвара и, пройдя несколько шагов вдоль левой стороны улицы, повел за собою Рославлева, по крутой лестнице, во второй этаж довольно опрятного дома. В передней сидел за дубовым прилавком толстый немец. Они отдали ему
свои шляпы.
— Видишь ли, — сказал Зарецкой, входя с приятелем
своим в первую комнату, — как здесь все обдумано? Ну как уйдешь,
не заплатя за обед? Ведь шляпа-то стоит дороже рубля.
— И, сударь! Румянцев, Суворов — все едино:
не тот, так другой; дело в том, что тогда умели бить и турок и поляков. Конечно, мы и теперь пожаловаться
не можем, — у нас есть и генералы и генерал-аншефы… гм, гм!.. Впрочем, и то сказать, нынешние турки
не прежние — что грех таить! Учители-то у них хороши! — примолвил рассказчик, взглянув значительно на французского учителя, который улыбнулся и гордо поправил
свой галстук.
— Под Бухарестом
не было сражения;
не мы, а турки просят мира. Французы служат
своему императору, а
не турецкому султану, и одни подлецы предпочитают постыдный мир необходимой войне.
— Что правда, то правда, — отвечал старик, принимаясь за
свою порцию. — Там из жареной телятины шагу
не выступят.
— Я советую вам спросить об этом у сарагосских жителей, — отвечал француз, бросив гордый взгляд на Рославлева. — Впрочем, — продолжал он, — я
не знаю, почему называют войною простую экзекуцию, посланную в Испанию для усмирения бунтовщиков, которых, к стыду всех просвещенных народов, английское правительство поддерживает единственно из
своих торговых видов?
— Англия! — вскричал француз. — Да что такое Англия? И можно ли назвать европейским государством этот ничтожный остров, населенный торгашами? Этот христианской Алжир, который скоро
не будет иметь никакого сообщения с Европою. Нет, милостивый государь! Англия
не в Европе: она в Азии; но и там владычество ее скоро прекратится. Индия ждет
своего освободителя, и при первом появлении французских орлов на берегах Гангеса раздастся крик свободы на всем Индийском полуострове.
— Что будет? Забавный вопрос! Кажется,
не нужно быть пророком, чтобы отгадать последствия этого необдуманного поступка. Я спрашиваю вас самих: что останется от России, если Польша, Швеция, Турция и Персия возьмут назад
свои области, если все портовые города займутся нашими войсками, если…
Глупая толпа, беззащитное стадо, которое, несмотря на
свою многочисленность,
не значит ничего в военном отношении; и боже вас сохрани от народной войны!
Наполеон умеет быть великодушным победителем; но горе той земле, где народ мешается
не в
свое дело!
Так что ж, сударь!
не прикажете ли за это вызывать на дуель каждого парижского лоскутника, который из насущного хлеба пишет и печатает
свои бредни?
Мы от их слов татарами
не сделаемся; в Крыму
не будет холодно; мужья
не станут бить
своих жен, и, верно, наши дамы, в угодность французским вояжерам [путешественникам (франц.)],
не разрешат на водку, которую, впрочем, мы могли бы называть ликером, точно так же, как называется ресторациею харчевня, в которой мы обедали.
Окруженная иностранцами, она привыкла слышать, что Россия и Лапландия почти одно и то же; что отечество наше должно рабски подражать всему чужеземному и быть сколком с других наций, а особливо с французской, для того чтоб быть чем-нибудь; что нам
не должно и нельзя мыслить
своей головою, говорить
своим языком, носить изделье
своих фабрик, иметь
свою словесность и жить по-своему.
Так спросите об этом у голландцев, у всего Рейнского союза; поезжайте в Швейцарию, в Италию; взгляните на утесистые, непроходимые горы, некогда отчаяние несчастных путешественников, а теперь прорезанные широкими дорогами, по которым вы можете, княгиня, прогуливаться в
своем ландо [четырехместной карете (франц.)] спокойнее, чем по Невскому проспекту; спросите в Террачине и Неаполе: куда девались бесчисленные шайки бандитов, от которых
не было проезда в южной Италии; сравните нынешнее просвещение Европы с прежними предрассудками и невежеством, и после этого
не понимайте, если хотите, какие бесчисленные выгоды влечет за собою присутствие этого гения, колоссального, как мир, и неизбежного, как судьба.
— Согласен, княгиня! Я
не понимаю только, чего смотрит ваше правительство? Человек, который может заразить многих
своим безумным и вредным фанатизмом, который
не скрывает даже
своей ненависти к французам, может ли быть терпим в русской столице?
— Нигде, сударь! нигде! Такие опасные люди
не должны быть терпимы во всей Европе. Пусть они едут в Англию или Восточную Индию; пусть проповедывают там возмутительные
свои правила; по крайней мере до тех пор, пока на берегах Темзы
не развеваются еще знамена Франции.
—
Не принимайте этого готтентота, — шепнул дипломат. — Ах, боже мой! — продолжал он, отодвигая
свои кресла от дивана, — какая тоска! вот он!
Но, кстати, я и
не подумал, как же ты сдержишь
свое слово и пойдешь опять в гусары?
Если ты успеешь обвенчаться, так жена за тебя уцепится; если будешь женихом, то сам
не захочешь покинуть
своей невесты.
Как образчик некоторых закоренелых невежд прошедшего поколения, этот Ильменев мог бы занять
не последнее место в комедии «Недоросль», если б в числе первых комических лиц этой пиесы были люди добрые, честные и забавные только
своим невежеством.
Оленька, с согласия
своей матери, выйдет замуж, сделается доброй, нежной матерью; но никогда
не будет уметь любить, как Полина!
Полина
не выходила из
своей комнаты, а Оленька приметным образом старалась
не оставаться со мною наедине.
— На третий день, поутру, — продолжал Рославлев, — Оленька сказала мне, что я
не противен ее сестре, но что она
не отдаст мне
своей руки до тех пор, пока
не уверится, что может составить мое счастие, и требует в доказательство любви моей, чтоб я целый год
не говорил ни слова об этом ее матери и ей самой.
— Ну! — сказал Зарецкой, садясь на
свои дрожки, — то-то дам тебе высыпку! Прощай, mon cher! Ванька! до самой заставы во всю рысь! Adieu, cher ami! [Прощай, дорогой друг (франц.)] Дай бог тебе счастья, а, право, жаль, что ты женишься
не на Оленьке!.. Пошел!
Извозчик, оправив сбрую, взлез на козлы, присвистнул, махнул кнутом, колокольчик зазвенел, и по обеим сторонам дороги замелькали высокие сосны и зеленые поля; изредка показывались среди деревьев скромные дачи, выстроенные в довольном расстоянии одна от другой, по этой дороге, нимало
не похожей на Петергофскую, которая представляет почти беспрерывный и великолепный ряд загородных домов, пленяющих
своей красотой и разнообразием.
— А на что вам это? — спросил офицер, подавая
своему товарищу другой пистолет. — Приколоти покрепче пулю, братец! Да обей кремень: я осечек
не люблю.
Вместо ответа офицер улыбнулся и, взглянув спокойно на бледное лицо
своей жертвы, устремил глаза
свои в другую сторону. Ах! если б они пылали бешенством, то несчастный мог бы еще надеяться, — и тигр имеет минуты милосердия; но этот бесчувственный, неумолимый взор, выражающий одно мертвое равнодушие,
не обещал никакой пощады.
— Одно слово, сударь, — прошептал едва слышным голосом раненый. — Прощай, мой друг! — продолжал он, обращаясь к
своему секунданту. —
Не забудь рассказать всем, что я умер как храбрый и благородный француз; скажи ей… — Он
не мог докончить и упал без чувств в объятия
своего друга.
Иностранец перевязал наскоро руку
своего товарища и при помощи кавалериста понес его вон из леса. Меж тем, пока Рославлев заряжал оставленные французом пистолеты, офицер
не спускал с него глаз.
Не беспокойтесь! они покроют пеплом всю Россию и станут хвастаться
своим великодушием; а если мы придем во Францию и будем вести себя смирнее, чем собственные их войска, то они и тогда
не перестанут называть нас варварами.
Не скоро прояснилось в душе его, потрясенной ужасной сценою, которой он был свидетелем; но, наконец, образ Полины, надежда скорого свидания и усладительная мысль, что с каждым шагом уменьшается пространство, их разделяющее, рассеяли грусть его, и будущее предстало пред ним во всем очаровательном
своем блеске — обманчивом и ложном, но необходимом для нас, жалких детей земли, почти всегда обманутых надеждою и всегда готовых снова надеяться.
Все проезжающие вообще
не любят сидеть долго на станциях; но для влюбленного жениха, который спешит увидеться с
своей невестою, всякая остановка есть истинно наказание небесное.
Ничто
не может сравниться с этой пыткою: он нигде
не найдет места, горит как на огне; ему везде тесно, везде душно: ему кажется, что каждая пролетевшая минута уносит с собою целый век блаженства, что он состареется в два часа,
не доживет до конца
своего путешествия.
Одним словом, несмотря ни на какую погоду, он пустился бы пешком, если бы рассудок
не говорил ему, что этим он
не поможет
своему горю, а только отдалит минуту свидания.
Проезжий
не вышел из
своей брички и через несколько минут отправился на лошадях, которые привезли Рославлева.
На завалине перед избою сидел старик лет шестидесяти; он чертил по земле
своим подожком и слушал разговоры ямщиков, которые, собравшись в кружок, болтали всякую всячину,
не замечая, что проезжий барин может слышать все их слова.
— Вот то-то, Андрюша! — сказал старый крестьянин, — зачем озорничать! Ведь наше дело таковское — за всяким тычком
не угоняешься. А уж если пришла охота подраться, так дрался бы с
своим братом: скулы-то равные, — а то еще схватился с барином!..
Если уж господь бог нашлет на нас каку невзгоду, так пускай же
свои собаки грызутся, а чужие
не мешайся.
— Довольно, да
не совсем. Вот что, ребятушки, мне рассказывал один проезжий: этот Бонапарт воюет со всеми народами; у него что год, то набор. Своих-то всех перехватал в некруты, так и набирает где попало.
— Катай себе, катай! — проворчал сквозь зубы Андрей, — а я
своих коней поморить
не хочу.
— Нет, дядя Савельич, — сказал один из ямщиков, — это
не курьер, да и кони
не почтовые… Ну — так и есть! Это Ерема на
своей гнедой тройке. Что это так его черти несут?
Не тот сирота, батюшка, у кого нет только отца и матери; а тот, кто пережил и родных и приятелей, кому словечка
не с кем о старине перемолвить, кто, горемычный, и на
своей родине, как на чужой стороне.
Рыдания перервали слова несчастного старика. До души тронутый Рославлев колебался несколько времени. Он
не знал, что ему делать. Решиться ждать новых лошадей и уступить ему
своих, — скажет, может быть, хладнокровный читатель; но если он был когда-нибудь влюблен, то, верно,
не обвинит Рославлева за минуту молчания, проведенную им в борьбе с самим собою. Наконец он готов уже был принести сию жертву, как вдруг ему пришло в голову, что он может предложить старику место в
своей коляске.
Старик тяжело вздохнул и, склонив на грудь
свою седую голову,
не отвечал ни слова.
— Как нечего? Что вы, сударь! По-нашему вот как. Если дело пошло наперекор, так
не доставайся мое добро ни другу, ни недругу. Господи боже мой! У меня два дома да три лавки в Панском ряду, а если божиим попущением враг придет в Москву, так я их
своей рукой запалю. На вот тебе!
Не хвались же, что моим владеешь! Нет, батюшка! Русской народ упрям; вели только наш царь-государь, так мы этому Наполеону такую хлеб-соль поднесем, что он хоть и семи пядей во лбу, а — вот те Христос! — подавится.
— В Утешино?
Не, беспокойся: ты там
не найдешь
своей невесты.