Неточные совпадения
Никогда в жизни он не говорил потом о своем проигрыше и, несмотря на известное свое добродушие, непременно бы рассорился с
тем,
кто бы решился ему об этом напомнить.
Князь, однакоже, был не из любезных, особенно с
теми, в
ком не нуждался и
кого считал хоть немного ниже себя.
Николай Сергеич был один из
тех добрейших и наивно-романтических людей, которые так хороши у нас на Руси, что бы ни говорили о них, и которые, если уж полюбят
кого (иногда бог знает за что),
то отдаются ему всей душой, простирая иногда свою привязанность до комического.
Конечно, всякий,
кто знал хоть сколько-нибудь Николая Сергеича, не мог бы, кажется, и одному слову поверить из всех взводимых на него обвинений; а между
тем, как водится, все суетились, все говорили, все оговаривались, все покачивали головами и… осуждали безвозвратно.
Она вздыхала и трусила, плакала о прежнем житье-бытье, об Ихменевке, о
том, что Наташа на возрасте, а об ней и подумать некому, и пускалась со мной в престранные откровенности, за неимением
кого другого, более способного к дружеской доверенности.
Она предвкушала наслаждение любить без памяти и мучить до боли
того,
кого любишь, именно за
то, что любишь, и потому-то, может быть, и поспешила отдаться ему в жертву первая.
— Прости, прости меня, девочка! Прости, дитя мое! — говорил я, — я так вдруг объявил тебе, а может быть, это еще не
то… бедненькая!..
Кого ты ищешь? Старика, который тут жил?
Чего доброго, не надоумил ли его господь и не ходил ли он в самом деле к Наташе, да одумался дорогой, или что-нибудь не удалось, сорвалось в его намерении, — как и должно было случиться, — и вот он воротился домой, рассерженный и уничтоженный, стыдясь своих недавних желаний и чувств, ища, на
ком сорвать сердце за свою же слабость,и выбирая именно
тех,
кого наиболее подозревал в таких же желаниях и чувствах.
Потом объяснил ему тут же, что я tiers état [третье сословие (франц.)] и что tiers état c'est l'essentiel; [третье сословие — это главное (франц.)] что я горжусь
тем, что похож на всех, и не хочу ни от
кого отличаться…
Ну, тут она уж совсем растаяла; со мной и о
том и о сем, и где я учился, и у
кого бываю, и какие у меня славные волосы, и пошла, и пошла.
— Я и надеюсь на вашу проницательность, — продолжал он, — и если позволил себе прийти к вам теперь,
то именно потому, что знал, с
кем имею дело.
Мы поспешно сбежали вниз. Я взял первого попавшегося ваньку, на скверной гитаре. Видно, Елена очень торопилась, коли согласилась сесть со мною. Всего загадочнее было
то, что я даже и расспрашивать ее не смел. Она так и замахала руками и чуть не соскочила с дрожек, когда я спросил,
кого она дома так боится? «Что за таинственность?» — подумал я.
На презрение человека низкого она, конечно, отвечала бы только презрением, но все-таки болела бы сердцем за насмешку над
тем, что считала святынею,
кто бы ни смеялся.
—
Кто это? — спросила она. Голос ее дрожал, но смотрела она на меня все
тем же пристальным и как будто надменным взглядом. Иначе я не умею выразиться.
— Полно, Алеша, будь у ней, когда хочешь. Я не про
то давеча говорила. Ты не понял всего. Будь счастлив с
кем хочешь. Не могу же я требовать у твоего сердца больше, чем оно может мне дать…
— Если, может быть, и не совсем верно догадалась она про князя,
то уж
то одно хорошо, что с первого шагу узнала, с
кем имеет дело, и прервала все сношения.
Кто с ним связывается,
тот не безопасен.
У него не было ни капли собственной воли; у ней было очень много настойчивой, сильно и пламенно настроенной воли, а Алеша мог привязаться только к
тому,
кто мог им властвовать и даже повелевать.
— С Наташей вы познакомитесь и не будете раскаиваться, — сказал я. — Она вас сама очень хочет узнать, и это нужно хоть для
того только, чтоб ей знать,
кому она передает Алешу. О деле же этом не тоскуйте очень. Время и без ваших забот решит. Ведь вы едете в деревню?
Кто знает, мы, может быть, еще дойдем до
того, что выпьем на ты, ха, ха, ха!
— Третью. Про добродетель, мой юный питомец (вы мне позволите назвать вас этим сладким именем:
кто знает, может быть, мои поучения пойдут и впрок)… Итак, мой питомец, про добродетель я уж сказал вам: «чем добродетель добродетельнее,
тем больше в ней эгоизма». Хочу вам рассказать на эту
тему один премиленький анекдот: я любил однажды девушку и любил почти искренно. Она даже многим для меня пожертвовала…
Я чувствую, что я отвлекусь от рассказа, но в эту минуту мне хочется думать об одной только Нелли. Странно: теперь, когда я лежу на больничной койке один, оставленный всеми,
кого я так много и сильно любил, — теперь иногда одна какая-нибудь мелкая черта из
того времени, тогда часто для меня не приметная и скоро забываемая, вдруг приходя на память, внезапно получает в моем уме совершенно другое значение, цельное и объясняющее мне теперь
то, чего я даже до сих пор не умел понять.
— Добрые люди и не ждут, чтоб им прежде делали, Нелли. Они и без этого любят помогать
тем,
кто нуждается. Полно, Нелли; на свете очень много добрых людей. Только твоя-то беда, что ты их не встречала и не встретила, когда было надо.
Катя приготовилась, кажется, на длинное объяснение на
тему:
кто лучше составит счастье Алеши и
кому из них придется уступить? Но после ответа Наташи тотчас же поняла, что все уже давно решено и говорить больше не об чем. Полураскрыв свои хорошенькие губки, она с недоумением и с печалью смотрела на Наташу, все еще держа ее руку в своей.
— Когда мы приехали,
то долго отыскивали дедушку, — отвечала Нелли, — но никак не могли отыскать. Мамаша мне и сказала тогда, что дедушка был прежде очень богатый и фабрику хотел строить, а что теперь он очень бедный, потому что
тот, с
кем мамаша уехала, взял у ней все дедушкины деньги и не отдал ей. Ока мне это сама сказала.
Мамаша стала плакать; дедушка испугался и сказал, что даст сто рублей
тому,
кто приведет Азорку.
— Рассказывай мне, ангел мой, — сказала она, — я буду тебя слушать. Пусть
те, у
кого жестокие сердца…
Вспомни, что она, сумасшедшая, говорила Нелли уже на смертном одре: не ходи к ним, работай, погибни, но не ходи к ним,
кто бы ни звал тебя(
то есть она и тут мечтала еще, что ее позовут,а следственно, будет случай отмстить еще раз, подавить презрением зовущего, — одним словом, кормила себя вместо хлеба злобной мечтой).
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж
тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В
той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «
Кто? толстый этот генерал?»
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В
то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от
кого я пьян бывал!
Чей взор, волнуя вдохновенье, // Умильной лаской наградил // Твое задумчивое пенье? //
Кого твой стих боготворил?» // И, други, никого, ей-богу! // Любви безумную тревогу // Я безотрадно испытал. // Блажен,
кто с нею сочетал // Горячку рифм: он
тем удвоил // Поэзии священный бред, // Петрарке шествуя вослед, // А муки сердца успокоил, // Поймал и славу между
тем; // Но я, любя, был глуп и нем.
Но
те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а
те далече, // Как Сади некогда сказал. // Без них Онегин дорисован. // А
та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен,
кто праздник жизни рано // Оставил, не допив до дна // Бокала полного вина, //
Кто не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к
тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «
Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —