Неточные совпадения
— Вот он! —
закричал я, вдруг завидев его вдали
на набережной.
Я и спросить не посмела:
закричал бы он
на меня.
Часто он
кричать начал, все больше
на Матрену, а то и
на меня; а как
закричит, у меня тотчас ноги мертвеют и от сердца отрывается.
— Батюшка, Николай Сергеич! Да
на кого ж я без тебя останусь! —
закричала бедная Анна Андреевна. — Ведь у меня, кроме тебя, в целом свете нет ник…
— О боже мой! — вскрикнул он в восторге, — если б только был виноват, я бы не смел, кажется, и взглянуть
на нее после этого! Посмотрите, посмотрите! —
кричал он, обращаясь ко мне, — вот: она считает меня виноватым; все против меня, все видимости против меня! Я пять дней не езжу! Есть слухи, что я у невесты, — и что ж? Она уж прощает меня! Она уж говорит: «Дай руку, и кончено!» Наташа, голубчик мой, ангел мой, ангел мой! Я не виноват, и ты знай это! Я не виноват ни настолечко! Напротив! Напротив!
А Жуберта-то и
кричит ему, по-свойски то есть: «Трюма семьсот франков стоит (по-нашему четвертаков), разобьешь!» Он ухмыляется да
на меня смотрит; а я супротив сижу
на канапе, и красота со мной, да не такое рыло, как вот ефта-с, а с киксом, словом сказать-с.
— Ну, вот видите, ну хоть бы этот миллион, уж они так болтают о нем, что уж и несносно становится. Я, конечно, с радостию пожертвую
на все полезное, к чему ведь такие огромные деньги, не правда ли? Но ведь когда еще я его пожертвую; а они уж там теперь делят, рассуждают,
кричат, спорят: куда лучше употребить его, даже ссорятся из-за этого, — так что уж это и странно. Слишком торопятся. Но все-таки они такие искренние и… умные. Учатся. Это все же лучше, чем как другие живут. Ведь так?
Матушка брала меня к себе
на постель и обнимала меня, а сама вся, бывало, дрожит, а чиновник
кричит и бранится.
Азорка!» — и вдруг большая собака, без шерсти, подбежала к мамаше, завизжала и бросилась к ней, а мамаша испугалась, стала бледная,
закричала и бросилась
на колени перед высоким стариком, который шел с палкой и смотрел в землю.
Дедушка
закричал и вытолкал меня
на лестницу и запер за мной дверь
на крючок.
— Он пришел, когда уже стало совсем темно, и, входя, наткнулся
на меня и
закричал: кто тут?
Тогда я подошла к мертвой мамаше, схватила дедушку за руку и
закричала ему: «Вот, жестокий и злой человек, вот, смотри!.. смотри!» — тут дедушка
закричал и упал
на пол как мертвый…
Куды ты еще пятак дела?» Я заплакала тому, что он мне не верит, а он меня не слушает и все
кричит: «Ты украла один пятак!» — и стал бить меня, тут же
на мосту, и больно бил.
— Да нужно знать наконец пределы. У меня и без того много хлопот около своих имений. Притом у нас дворяне и без того уже
кричат на меня, будто я, пользуясь крайностями и разоренными их положеньями, скупаю земли за бесценок. Это мне уж наконец надоело.
Она бросалась к детям,
кричала на них, уговаривала, учила их тут же при народе, как плясать и что петь, начинала им растолковывать, для чего это нужно, приходила в отчаяние от их непонятливости, била их…
Глядя, как Любаша разбрасывает волосы свои по плечам, за спину, как она, хмурясь, облизывает губы, он не верил, что Любаша говорит о себе правду. Правдой было бы, если б эта некрасивая, неумная девушка слушала жандарма, вздрагивая от страха и молча, а он бы
кричал на нее, топал ногами.
Неточные совпадения
И страшно ей; и торопливо // Татьяна силится бежать: // Нельзя никак; нетерпеливо // Метаясь, хочет
закричать: // Не может; дверь толкнул Евгений, // И взорам адских привидений // Явилась дева; ярый смех // Раздался дико; очи всех, // Копыта, хоботы кривые, // Хвосты хохлатые, клыки, // Усы, кровавы языки, // Рога и пальцы костяные, // Всё указует
на нее, // И все
кричат: мое! мое!
На миг умолкли разговоры; // Уста жуют. Со всех сторон // Гремят тарелки и приборы, // Да рюмок раздается звон. // Но вскоре гости понемногу // Подъемлют общую тревогу. // Никто не слушает,
кричат, // Смеются, спорят и пищат. // Вдруг двери настежь. Ленский входит, // И с ним Онегин. «Ах, творец! — //
Кричит хозяйка: — наконец!» // Теснятся гости, всяк отводит // Приборы, стулья поскорей; // Зовут, сажают двух друзей.
Дряблая старушонка, похожая
на сушеную грушу, прошмыгнула промеж ног других, подступила к нему, всплеснула руками и взвизгнула: «Соплюнчик ты наш, да какой же ты жиденький! изморила тебя окаянная немчура!» — «Пошла ты, баба! —
закричали ей тут же бороды заступом, лопатой и клином.
Все, не исключая и самого кучера, опомнились и очнулись только тогда, когда
на них наскакала коляска с шестериком коней и почти над головами их раздалися крик сидевших в коляске дам, брань и угрозы чужого кучера: «Ах ты мошенник эдакой; ведь я тебе
кричал в голос: сворачивай, ворона, направо!
Шум и визг от железных скобок и ржавых винтов разбудили
на другом конце города будочника, который, подняв свою алебарду,
закричал спросонья что стало мочи: «Кто идет?» — но, увидев, что никто не шел, а слышалось только вдали дребезжанье, поймал у себя
на воротнике какого-то зверя и, подошед к фонарю, казнил его тут же у себя
на ногте.