Неточные совпадения
— Позволь, я тебе серьезный вопрос задать
хочу, — загорячился студент. — Я сейчас, конечно, пошутил, но смотри: с одной стороны, глупая, бессмысленная, ничтожная, злая, больная старушонка, никому не нужная и, напротив,
всем вредная, которая сама не
знает, для чего живет, и которая завтра же сама собой умрет. Понимаешь? Понимаешь?
«Если действительно
все это дело сделано было сознательно, а не по-дурацки, если у тебя действительно была определенная и твердая цель, то каким же образом ты до сих пор даже и не заглянул в кошелек и не
знаешь, что тебе досталось, из-за чего
все муки принял и на такое подлое, гадкое, низкое дело сознательно шел? Да ведь ты в воду его
хотел сейчас бросить, кошелек-то, вместе со
всеми вещами, которых ты тоже еще не видал… Это как же?»
Хотел было я ему, как
узнал это
все, так, для очистки совести, тоже струю пустить, да на ту пору у нас с Пашенькой гармония вышла, и я повелел это дело
все прекратить, в самом то есть источнике, поручившись, что ты заплатишь.
Я же
хотел только
узнать теперь, кто вы такой, потому что, видите ли, к общему-то делу в последнее время прицепилось столько разных промышленников и до того исказили они
все, к чему ни прикоснулись, в свой интерес, что решительно
все дело испакостили.
Он не
знал, да и не думал о том, куда идти; он
знал одно: «что
все это надо кончить сегодня же, за один раз, сейчас же; что домой он иначе не воротится, потому что не
хочет так жить».
— Он Лидочку больше
всех нас любил, — продолжала она очень серьезно и не улыбаясь, уже совершенно как говорят большие, — потому любил, что она маленькая, и оттого еще, что больная, и ей всегда гостинцу носил, а нас он читать учил, а меня грамматике и закону божию, — прибавила она с достоинством, — а мамочка ничего не говорила, а только мы
знали, что она это любит, и папочка
знал, а мамочка меня
хочет по-французски учить, потому что мне уже пора получить образование.
Ну кто же, скажите, из
всех подсудимых, даже из самого посконного мужичья, не
знает, что его, например, сначала начнут посторонними вопросами усыплять (по счастливому выражению вашему), а потом вдруг и огорошат в самое темя, обухом-то-с, хе! хе! хе! в самое-то темя, по счастливому уподоблению вашему! хе! хе! так вы это в самом деле подумали, что я квартирой-то вас
хотел… хе! хе!
Раскольников сел, дрожь его проходила, и жар выступал во
всем теле. В глубоком изумлении, напряженно слушал он испуганного и дружески ухаживавшего за ним Порфирия Петровича. Но он не верил ни единому его слову,
хотя ощущал какую-то странную наклонность поверить. Неожиданные слова Порфирия о квартире совершенно его поразили. «Как же это, он, стало быть,
знает про квартиру-то? — подумалось ему вдруг, — и сам же мне и рассказывает!»
— Вы
все лжете, — проговорил он медленно и слабо, с искривившимися в болезненную улыбку губами, — вы мне опять
хотите показать, что
всю игру мою
знаете,
все ответы мои заранее
знаете, — говорил он, сам почти чувствуя, что уже не взвешивает как должно слов, — запугать меня
хотите… или просто смеетесь надо мной…
— Лжешь, ничего не будет! Зови людей! Ты
знал, что я болен, и раздражить меня
хотел, до бешенства, чтоб я себя выдал, вот твоя цель! Нет, ты фактов подавай! Я
все понял! У тебя фактов нет, у тебя одни только дрянные, ничтожные догадки, заметовские!.. Ты
знал мой характер, до исступления меня довести
хотел, а потом и огорошить вдруг попами да депутатами [Депутаты — здесь: понятые.]… Ты их ждешь? а? Чего ждешь? Где? Подавай!
Видишь, я тогда
все себя спрашивал: зачем я так глуп, что если другие глупы и коли я
знаю уж наверно, что они глупы, то сам не
хочу быть умнее?
— Э-эх, Соня! — вскрикнул он раздражительно,
хотел было что-то ей возразить, но презрительно замолчал. — Не прерывай меня, Соня! Я
хотел тебе только одно доказать: что черт-то меня тогда потащил, а уж после того мне объяснил, что не имел я права туда ходить, потому что я такая же точно вошь, как и
все! Насмеялся он надо мной, вот я к тебе и пришел теперь! Принимай гостя! Если б я не вошь был, то пришел ли бы я к тебе? Слушай: когда я тогда к старухе ходил, я только попробовать сходил… Так и
знай!
— Родька… Видишь… Ну… Ах, черт! А ты-то куда
хочешь отправиться? Видишь: если
все это секрет, то пусть! Но я… я
узнаю секрет… И уверен, что непременно какой-нибудь вздор и страшные пустяки и что ты один
все и затеял. А впрочем, ты отличнейший человек! Отличнейший человек!..
— А я именно
хотел тебе прибавить, да ты перебил, что ты это очень хорошо давеча рассудил, чтобы тайны и секреты эти не
узнавать. Оставь до времени, не беспокойся.
Все в свое время
узнаешь, именно тогда, когда надо будет. Вчера мне один человек сказал, что надо воздуху человеку, воздуху, воздуху! Я
хочу к нему сходить сейчас и
узнать, что он под этим разумеет.
Мелькала постоянно во
все эти дни у Раскольникова еще одна мысль и страшно его беспокоила,
хотя он даже старался прогонять ее от себя, так она была тяжела для него! Он думал иногда: Свидригайлов
все вертелся около него, да и теперь вертится; Свидригайлов
узнал его тайну; Свидригайлов имел замыслы против Дуни. А если и теперь имеет? Почти наверное можно сказать, что да.А если теперь,
узнав его тайну и таким образом получив над ним власть, он
захочет употребить ее как оружие против Дуни?
— Сделайте одолжение, оставьте
все эти пошлости в покое, — с отвращением и брюзгливо отговорился Свидригайлов, — если вы так непременно
захотите узнать обо
всей этой бессмыслице, то я когда-нибудь расскажу вам особо, а теперь…
— Сильно подействовало! — бормотал про себя Свидригайлов, нахмурясь. — Авдотья Романовна, успокойтесь!
Знайте, что у него есть друзья. Мы его спасем, выручим.
Хотите, я увезу его за границу? У меня есть деньги; я в три дня достану билет. А насчет того, что он убил, то он еще наделает много добрых дел, так что
все это загладится; успокойтесь. Великим человеком еще может быть. Ну, что с вами? Как вы себя чувствуете?
— Нельзя же было кричать на
все комнаты о том, что мы здесь говорили. Я вовсе не насмехаюсь; мне только говорить этим языком надоело. Ну куда вы такая пойдете? Или вы
хотите предать его? Вы его доведете до бешенства, и он предаст себя сам.
Знайте, что уж за ним следят, уже попали на след. Вы только его выдадите. Подождите: я видел его и говорил с ним сейчас; его еще можно спасти. Подождите, сядьте, обдумаем вместе. Я для того и звал вас, чтобы поговорить об этом наедине и хорошенько обдумать. Да сядьте же!
Неточные совпадения
И вот ввели в семью чужую… // Да ты не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего ты
хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, // Ты
вся горишь…» — «Я не больна: // Я…
знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
Я
знаю: дам
хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не
все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
Ее тревожит сновиденье. // Не
зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна
хочет отыскать. // Татьяна в оглавленье кратком // Находит азбучным порядком // Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель // И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом //
Всё беспокоилась о том.
Если его спросить прямо о чем-нибудь, он никогда не вспомнит, не приберет
всего в голову и даже просто ответит, что не
знает, а если спросить о чем другом, тут-то он и приплетет его, и расскажет с такими подробностями, которых и
знать не
захочешь.
Я
знаю все их обстоятельства: и кто на кого сердится, и кто на кого дуется, и кто кого
хочет упечь.