Неточные совпадения
Это я в этот последний месяц выучился болтать, лежа
по целым суткам в
углу и думая… о царе Горохе.
Мебель соответствовала помещению: было три старых стула, не совсем исправных, крашеный стол в
углу, на котором лежало несколько тетрадей и книг; уже
по тому одному, как они были запылены, видно было, что до них давно уже не касалась ничья рука; и, наконец, неуклюжая большая софа, занимавшая чуть не всю стену и половину ширины всей комнаты, когда-то обитая ситцем, но теперь в лохмотьях, и служившая постелью Раскольникову.
Он сошелся с девушкой у самой скамейки, но, дойдя до скамьи, она так и повалилась на нее, в
угол, закинула на спинку скамейки голову и закрыла глаза, по-видимому от чрезвычайного утомления.
Увидав его выбежавшего, она задрожала, как лист, мелкою дрожью, и
по всему лицу ее побежали судороги; приподняла руку, раскрыла было рот, но все-таки не вскрикнула и медленно, задом, стала отодвигаться от него в
угол, пристально, в упор, смотря на него, но все не крича, точно ей воздуху недоставало, чтобы крикнуть.
Произошло это утром, в десять часов. В этот час утра, в ясные дни, солнце всегда длинною полосой проходило
по его правой стене и освещало
угол подле двери. У постели его стояла Настасья и еще один человек, очень любопытно его разглядывавший и совершенно ему незнакомый. Это был молодой парень в кафтане, с бородкой, и с виду походил на артельщика. Из полуотворенной двери выглядывала хозяйка. Раскольников приподнялся.
Ну, да все это вздор, а только она, видя, что ты уже не студент, уроков и костюма лишился и что
по смерти барышни ей нечего уже тебя на родственной ноге держать, вдруг испугалась; а так как ты, с своей стороны, забился в
угол и ничего прежнего не поддерживал, она и вздумала тебя с квартиры согнать.
Заметов сам
по всем
углам твои носки разыскивал и собственными, вымытыми в духах, ручками, с перстнями, вам эту дрянь подавал.
Раскольников перешел через площадь. Там, на
углу, стояла густая толпа народа, все мужиков. Он залез в самую густоту, заглядывая в лица. Его почему-то тянуло со всеми заговаривать. Но мужики не обращали внимания на него и все что-то галдели про себя, сбиваясь кучками. Он постоял, подумал и пошел направо, тротуаром,
по направлению к В—му. Миновав площадь, он попал в переулок…
Авдотья Романовна то садилась к столу и внимательно вслушивалась, то вставала опять и начинала ходить,
по обыкновению своему, из
угла в
угол, скрестив руки, сжав губы, изредка делая свой вопрос, не прерывая ходьбы, задумываясь.
— Нам вот все представляется вечность как идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а
по всем
углам пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится.
Желтоватые, обшмыганные и истасканные обои почернели
по всем
углам; должно быть, здесь бывало сыро и угарно зимой.
— Отца. Я
по улице шла, там подле, на
углу, в десятом часу, а он будто впереди идет. И точно как будто он. Я хотела уж зайти к Катерине Ивановне…
Неужели не видала ты здесь детей,
по углам, которых матери милостыню высылают просить?
— Э-эх! человек недоверчивый! — засмеялся Свидригайлов. — Ведь я сказал, что эти деньги у меня лишние. Ну, а просто,
по человечеству, не допускаете, что ль? Ведь не «вошь» же была она (он ткнул пальцем в тот
угол, где была усопшая), как какая-нибудь старушонка процентщица. Ну, согласитесь, ну «Лужину ли, в самом деле, жить и делать мерзости, или ей умирать?». И не помоги я, так ведь «Полечка, например, туда же,
по той же дороге пойдет…».
— А? Так это насилие! — вскричала Дуня, побледнела как смерть и бросилась в
угол, где поскорей заслонилась столиком, случившимся под рукой. Она не кричала; но она впилась взглядом в своего мучителя и зорко следила за каждым его движением. Свидригайлов тоже не двигался с места и стоял против нее на другом конце комнаты. Он даже овладел собою,
по крайней мере снаружи. Но лицо его было бледно по-прежнему. Насмешливая улыбка не покидала его.
Он долго ходил
по всему длинному и узкому коридору, не находя никого, и хотел уже громко кликнуть, как вдруг в темном
углу, между старым шкафом и дверью, разглядел какой-то странный предмет, что-то будто бы живое.
Соня в изумлении смотрела на него. Странен показался ей этот тон; холодная дрожь прошла было
по ее телу, но чрез минуту она догадалась, что и тон и слова эти — все было напускное. Он и говорил-то с нею, глядя как-то в
угол и точно избегая заглянуть ей прямо в лицо.
Неточные совпадения
Взобравшись узенькою деревянною лестницею наверх, в широкие сени, он встретил отворявшуюся со скрипом дверь и толстую старуху в пестрых ситцах, проговорившую: «Сюда пожалуйте!» В комнате попались всё старые приятели, попадающиеся всякому в небольших деревянных трактирах, каких немало выстроено
по дорогам, а именно: заиндевевший самовар, выскобленные гладко сосновые стены, трехугольный шкаф с чайниками и чашками в
углу, фарфоровые вызолоченные яички пред образами, висевшие на голубых и красных ленточках, окотившаяся недавно кошка, зеркало, показывавшее вместо двух четыре глаза, а вместо лица какую-то лепешку; наконец натыканные пучками душистые травы и гвоздики у образов, высохшие до такой степени, что желавший понюхать их только чихал и больше ничего.
Не довольствуясь сим, он ходил еще каждый день
по улицам своей деревни, заглядывал под мостики, под перекладины и все, что ни попадалось ему: старая подошва, бабья тряпка, железный гвоздь, глиняный черепок, — все тащил к себе и складывал в ту кучу, которую Чичиков заметил в
углу комнаты.
По стенам навешано было весьма тесно и бестолково несколько картин: длинный пожелтевший гравюр какого-то сражения, с огромными барабанами, кричащими солдатами в треугольных шляпах и тонущими конями, без стекла, вставленный в раму красного дерева с тоненькими бронзовыми полосками и бронзовыми же кружками
по углам.
Река то, верная своим высоким берегам, давала вместе с ними
углы и колена
по всему пространству, то иногда уходила от них прочь, в луга, затем, чтобы, извившись там в несколько извивов, блеснуть, как огонь, перед солнцем, скрыться в рощи берез, осин и ольх и выбежать оттуда в торжестве, в сопровожденье мостов, мельниц и плотин, как бы гонявшихся за нею на всяком повороте.
Сияние месяца там и там: будто белые полотняные платки развешались
по стенам,
по мостовой,
по улицам; косяками пересекают их черные, как
уголь, тени; подобно сверкающему металлу блистают вкось озаренные деревянные крыши, и нигде ни души — все спит.