Неточные совпадения
Не в здравом рассудке сие сказано было, а при взволнованных чувствах, в болезни и при плаче детей
не евших, да и сказано
более ради оскорбления,
чем в точном смысле…
До его квартиры оставалось только несколько шагов. Он вошел к себе, как приговоренный к смерти. Ни о
чем не рассуждал и совершенно
не мог рассуждать; но всем существом своим вдруг почувствовал,
что нет у него
более ни свободы рассудка, ни воли и
что все вдруг решено окончательно.
Не более как жизнь вши, таракана, да и того
не стоит, потому
что старушонка вредна.
И если бы даже случилось когда-нибудь так,
что уже все до последней точки было бы им разобрано и решено окончательно и сомнений
не оставалось бы уже
более никаких, — то тут-то бы, кажется, он и отказался от всего, как от нелепости, чудовищности и невозможности.
Он нарочно пошевелился и что-то погромче пробормотал, чтоб и виду
не подать,
что прячется; потом позвонил в третий раз, но тихо, солидно и без всякого нетерпения. Вспоминая об этом после, ярко, ясно, эта минута отчеканилась в нем навеки; он понять
не мог, откуда он взял столько хитрости, тем
более что ум его как бы померкал мгновениями, а тела своего он почти и
не чувствовал на себе… Мгновение спустя послышалось,
что снимают запор.
Стараясь развязать снурок и оборотясь к окну, к свету (все окна у ней были заперты, несмотря на духоту), она на несколько секунд совсем его оставила и стала к нему задом. Он расстегнул пальто и высвободил топор из петли, но еще
не вынул совсем, а только придерживал правою рукой под одеждой. Руки его были ужасно слабы; самому ему слышалось, как они, с каждым мгновением, все
более немели и деревенели. Он боялся,
что выпустит и уронит топор… вдруг голова его как бы закружилась.
Не то чтоб он понимал, но он ясно ощущал, всею силою ощущения,
что не только с чувствительными экспансивностями, как давеча, но даже с
чем бы то ни было ему уже нельзя
более обращаться к этим людям в квартальной конторе, и будь это всё его родные братья и сестры, а
не квартальные поручики, то и тогда ему совершенно незачем было бы обращаться к ним и даже ни в каком случае жизни; он никогда еще до сей минуты
не испытывал подобного странного и ужасного ощущения.
Нынче летний сезон, я и покупку летнюю сделал, потому к осени сезон и без того
более теплой материи потребует, так придется ж бросать… тем
более что все это тогда уж успеет само разрушиться, если
не от усилившейся роскоши, так от внутренних неустройств.
И если теперь эта старуха-процентщица убита одним из общества
более высшего, ибо мужики
не закладывают золотых вещей, то
чем же объяснить эту с одной стороны распущенность цивилизованной части нашего общества?
Пульхерия Александровна хоть и
не убедилась совершенно, но и
не сопротивлялась
более. Разумихин принял их обеих под руки и потащил с лестницы. Впрочем, он ее беспокоил: «хоть и расторопный, и добрый, да в состоянии ли исполнить,
что обещает? В таком ведь он виде!..»
И, однако ж, одеваясь, он осмотрел свой костюм тщательнее обыкновенного. Другого платья у него
не было, а если б и было, он, быть может, и
не надел бы его, — «так, нарочно бы
не надел». Но во всяком случае циником и грязною неряхой нельзя оставаться: он
не имеет права оскорблять чувства других, тем
более что те, другие, сами в нем нуждаются и сами зовут к себе. Платье свое он тщательно отчистил щеткой. Белье же было на нем всегда сносное; на этот счет он был особенно чистоплотен.
Взгляд этих глаз как-то странно
не гармонировал со всею фигурой, имевшею в себе даже что-то бабье, и придавал ей нечто гораздо
более серьезное,
чем с первого взгляда можно было от нее ожидать.
Одним словом, я вывожу,
что и все,
не то
что великие, но и чуть-чуть из колеи выходящие люди, то есть чуть-чуть даже способные сказать что-нибудь новенькое, должны, по природе своей, быть непременно преступниками, —
более или менее, разумеется.
Впрочем, тревожиться много нечего: масса никогда почти
не признает за ними этого права, казнит их и вешает (
более или менее) и тем, совершенно справедливо, исполняет консервативное свое назначение, с тем, однако ж,
что в следующих поколениях эта же масса ставит казненных на пьедестал и им поклоняется (
более или менее).
За увлечение, конечно, их можно иногда бы посечь, чтобы напомнить им свое место, но
не более; тут и исполнителя даже
не надо: они сами себя посекут, потому
что очень благонравны; иные друг дружке эту услугу оказывают, а другие сами себя собственноручно…
— Я
не знаю этого, — сухо ответила Дуня, — я слышала только какую-то очень странную историю,
что этот Филипп был какой-то ипохондрик, какой-то домашний философ, люди говорили, «зачитался», и
что удавился он
более от насмешек, а
не от побой господина Свидригайлова. А он при мне хорошо обходился с людьми, и люди его даже любили, хотя и действительно тоже винили его в смерти Филиппа.
— Удивляюсь,
что вы ставите так вопрос, Авдотья Романовна, — раздражался все
более и
более Лужин. — Ценя и, так сказать, обожая вас, я в то же время весьма и весьма могу
не любить кого-нибудь из ваших домашних. Претендуя на счастье вашей руки,
не могу в то же время принять на себя обязательств несогласимых…
— Нет, я, я
более всех виновата! — говорила Дунечка, обнимая и целуя мать, — я польстилась на его деньги, но, клянусь, брат, я и
не воображала, чтоб это был такой недостойный человек! Если б я разглядела его раньше, я бы ни на
что не польстилась!
Не вини меня, брат!
Раскольников понимал отчасти, почему Соня
не решалась ему читать, и
чем более понимал это, тем как бы грубее и раздражительнее настаивал на чтении.
Мне надо быть на похоронах того самого раздавленного лошадьми чиновника, про которого вы… тоже знаете… — прибавил он, тотчас же рассердившись за это прибавление, а потом тотчас же еще
более раздражившись, — мне это все надоело-с, слышите ли, и давно уже… я отчасти от этого и болен был… одним словом, — почти вскрикнул он, почувствовав,
что фраза о болезни еще
более некстати, — одним словом: извольте или спрашивать меня, или отпустить сейчас же… а если спрашивать, то
не иначе как по форме-с!
— Я, знаете, человек холостой, этак несветский и неизвестный, и к тому же законченный человек, закоченелый человек-с, в семя пошел и… и… и заметили ль вы, Родион Романович,
что у нас, то есть у нас в России-с, и всего
более в наших петербургских кружках, если два умные человека,
не слишком еще между собою знакомые, но, так сказать, взаимно друг друга уважающие, вот как мы теперь с вами-с, сойдутся вместе, то целых полчаса никак
не могут найти темы для разговора, — коченеют друг перед другом, сидят и взаимно конфузятся.
— Нет, вы, я вижу,
не верите-с, думаете все,
что я вам шуточки невинные подвожу, — подхватил Порфирий, все
более и
более веселея и беспрерывно хихикая от удовольствия и опять начиная кружить по комнате, — оно, конечно, вы правы-с; у меня и фигура уж так самим богом устроена,
что только комические мысли в других возбуждает; буффон-с; [Буффон — шут (фр. bouffon).] но я вам вот
что скажу и опять повторю-с,
что вы, батюшка, Родион Романович, уж извините меня, старика, человек еще молодой-с, так сказать, первой молодости, а потому выше всего ум человеческий цените, по примеру всей молодежи.
Стало быть, если
не явится никаких больше фактов (а они
не должны уже
более являться,
не должны,
не должны!), то… то
что же могут с ним сделать?
— Бог простит, — ответил Раскольников, и как только произнес это, мещанин поклонился ему, но уже
не земно, а в пояс, медленно повернулся и вышел из комнаты. «Все о двух концах, теперь все о двух концах», — твердил Раскольников и
более чем когда-нибудь бодро вышел из комнаты.
Разумеется, если б она мне сама сказала: «Я хочу тебя иметь», то я бы почел себя в большой удаче, потому
что девушка мне очень нравится; но теперь, теперь по крайней мере, уж конечно, никто и никогда
не обращался с ней
более вежливо и учтиво,
чем я,
более с уважением к ее достоинству… я жду и надеюсь — и только!
— Видя таковое ее положение, с несчастными малолетными, желал бы, — как я и сказал уже, — чем-нибудь, по мере сил, быть полезным, то есть,
что называется, по мере сил-с,
не более. Можно бы, например, устроить в ее пользу подписку или, так сказать, лотерею… или что-нибудь в этом роде, — как это и всегда в подобных случаях устраивается близкими или хотя бы и посторонними, но вообще желающими помочь людьми. Вот об этом-то я имел намерение вам сообщить. Оно бы можно-с.
— Я все слышал и все видел, — сказал он, особенно упирая на последнее слово. — Это благородно, то есть я хотел сказать, гуманно! Вы желали избегнуть благодарности, я видел! И хотя, признаюсь вам, я
не могу сочувствовать, по принципу, частной благотворительности, потому
что она
не только
не искореняет зла радикально, но даже питает его еще
более, тем
не менее
не могу
не признаться,
что смотрел на ваш поступок с удовольствием, — да, да, мне это нравится.
Я даже
не ожидал от вас, Петр Петрович, тем
более что по вашим понятиям, о! как еще мешают вам ваши понятия!
Катерина Ивановна нарочно положила теперь пригласить эту даму и ее дочь, которых «ноги она будто бы
не стоила», тем
более что до сих пор, при случайных встречах, та высокомерно отвертывалась, — так вот, чтобы знала же она,
что здесь «благороднее мыслят и чувствуют и приглашают,
не помня зла», и чтобы видели они,
что Катерина Ивановна и
не в такой доле привыкла жить.
Она слышала от самой Амалии Ивановны,
что мать даже обиделась приглашением и предложила вопрос: «Каким образом она могла бы посадить рядом с этой девицейсвою дочь?» Соня предчувствовала,
что Катерине Ивановне как-нибудь уже это известно, а обида ей, Соне, значила для Катерины Ивановны
более,
чем обида ей лично, ее детям, ее папеньке, одним словом, была обидой смертельною, и Соня знала,
что уж Катерина Ивановна теперь
не успокоится, «пока
не докажет этим шлепохвосткам,
что они обе» и т. д. и т. д.
Раскольников, говоря это, хоть и смотрел на Соню, но уж
не заботился
более: поймет она или нет. Лихорадка вполне охватила его. Он был в каком-то мрачном восторге. (Действительно, он слишком долго ни с кем
не говорил!) Соня поняла,
что этот мрачный катехизис [Катехизис — краткое изложение христианского вероучения в виде вопросов и ответов.] стал его верой и законом.
— Я рассудил,
что нам по откровенности теперь действовать лучше, — продолжал Порфирий Петрович, немного откинув голову и опустив глаза, как бы
не желая
более смущать своим взглядом свою прежнюю жертву и как бы пренебрегая своими прежними приемами и уловками, — да-с, такие подозрения и такие сцены продолжаться долго
не могут.
— Ну, уж после этого я вполне убежден,
что вы и сюда приехали, имея в виду мою сестру, — сказал он Свидригайлову прямо и
не скрываясь, чтоб еще
более раздразнить его.
Ушли все на минуту, мы с нею как есть одни остались, вдруг бросается мне на шею (сама в первый раз), обнимает меня обеими ручонками, целует и клянется,
что она будет мне послушною, верною и доброю женой,
что она сделает меня счастливым,
что она употребит всю жизнь, всякую минуту своей жизни, всем, всем пожертвует, а за все это желает иметь от меня только одно мое уважение и
более мне, говорит, «ничего, ничего
не надо, никаких подарков!» Согласитесь сами,
что выслушать подобное признание наедине от такого шестнадцатилетнего ангельчика с краскою девичьего стыда и со слезинками энтузиазма в глазах, — согласитесь сами, оно довольно заманчиво.
— Из всех ваших полупьяных рассказов, — резко отрезал Раскольников, — я заключил положительно,
что вы
не только
не оставили ваших подлейших замыслов на мою сестру, но даже
более чем когда-нибудь ими заняты. Мне известно,
что сегодня утром сестра моя получила какое-то письмо. Вам все время
не сиделось на месте… Вы, положим, могли откопать по дороге какую-нибудь жену; но это ничего
не значит. Я желаю удостовериться лично…
— Бросила! — с удивлением проговорил Свидригайлов и глубоко перевел дух. Что-то как бы разом отошло у него от сердца, и, может быть,
не одна тягость смертного страха; да вряд ли он и ощущал его в эту минуту. Это было избавление от другого,
более скорбного и мрачного чувства, которого бы он и сам
не мог во всей силе определить.
— А!
не та форма,
не так эстетически хорошая форма! Ну, я решительно
не понимаю: почему лупить в людей бомбами, правильною осадой,
более почтенная форма? Боязнь эстетики есть первый признак бессилия!.. Никогда, никогда яснее
не сознавал я этого, как теперь, и
более чем когда-нибудь
не понимаю моего преступления! Никогда, никогда
не был я сильнее и убежденнее,
чем теперь!..
Приговор, однако ж, оказался милостивее,
чем можно было ожидать, судя по совершенному преступлению, и, может быть, именно потому,
что преступник
не только
не хотел оправдываться, но даже как бы изъявлял желание сам еще
более обвинить себя.